Архив метки: раковые заболевания

Гостайна как метафора

(Декабрь 2013)

Практически все имеют ныне представление, что означают слова «секретная наука». Куда меньше людей наслышаны о принципе «все тайное вырождается». И уж совсем немногие в курсе, до какой степени государства, распухшие от своей патологической секретности, тормозят общий прогресс человечества.

a_science_secret

КАК ЭТО НАЧИНАЛОСЬ

Когда планета была охвачена пожарами второй мировой войны, в истории науки имели место два примечательных и почти одновременных эпизода — по-своему очень важных, но по сию пору мало кому известных.

Эпизод первый непосредственно связан с «Проектом Манхэттен», в глубочайшей тайне запущенным в США для создания атомной бомбы. Весной 1943 года Роберт Оппенгеймер, как научный руководитель Манхэттенского проекта, написал довольно специфическое письмо Вольфгангу Паули — одному из отцов квантовой механики и просто сильнейшему теоретику мировой физики.

Manhattan-Project-Scientists
Физики Манхэттенского проекта: Н. Бор, Р. Оппенгеймер, Р. Фейнман, Э. Ферми

В своем письме Оппенгеймер развернуто объясняет коллеге, почему именно его, Вольфганга Паули, целесообразно оставить за рамками этой строго засекреченной работы. Проекту требовалось надежное прикрытие, а Паули был как раз тем человеком, который вполне способен в достатке публиковать качественные чисто научные статьи — причем желательно под разными именами — дабы у неприятеля создавалось впечатление, будто ведущие физики в Америке не занимаются ничем экстраординарным…

История о том, почему на данную роль был выбран именно Вольфганг Паули, очень любопытна и сама по себе (см. «Эффект Паули»). Однако для нас сейчас важен сам факт произошедшего и его принципиальная суть.

wolfgang-pauli
Вольфганг Паули

А суть эпизода такова. Как можно видеть на данном примере, ученого абсолютно любого калибра можно поставить в такие обстоятельства, когда он — даже никак не участвуя в суперсекретных разработках — будет не только молчать обо всем, что ему тут известно, но и активно делать вид, что в действительности ничего такого не происходит.

Читать далее Гостайна как метафора

Код свободы

(Август 2013)

Не архиважное, на первый взгляд, событие – решение американского суда об аннулировании патентов на пару конкретных генов в ДНК человека – в действительности имеет огромное значение для всех людей планеты.

take-back-our-genes

Суть собственно события, произошедшего 13 июня 2013 года, сводится к тому, что Верховный суд США поставил точку в тянувшейся уже четыре года тяжбе и единогласно постановил, что гены – как фрагменты естественной ДНК – являются продуктом природы, а потому не подлежат патентованию.

Для выбора взвешенной точки зрения на всю эту большую историю, представляется полезным в первую очередь ознакомиться с такими фактами.

В геноме человеческой ДНК ученые насчитывают свыше 20 тысяч генов. Благодаря достижениям современных технологий секвенсирования, ныне практически любой человек – при наличии желания и денежной суммы порядка 4 тысяч долларов – может заказать и получить полную расшифровку лично своей уникальной ДНК.

Не надо быть гением математики и биотехнологий для постижения того, что  расшифровка всего лишь двух, трех или четырех конкретных генов должна обходиться если и не в тысячи, то в сотни раз дешевле уж точно.

Однако в том мире, который выстроили для человека государства и корпорации, подобная наивная логика не работает совершенно.

Так что в реальной жизни, если этот человек – женщина, и если ее интересует не столько весь собственный геном, сколько всего-лишь два конкретных, очень важных для ее здоровья гена, мутация которых означает повышенные риски рака груди и яичников, то стоимость этой расшифровки определяют совсем другие деньги.

Или точнее говоря, не другие, а в точности те же самые – от 3 до 4 тысяч долларов, но теперь за диагностику лишь двух этих генов, носящих названия BRCA1 и BRCA2. Потому что американская компания Myriad Genetics уже около двадцати лет владеет патентами на эти гены и давно организовала вокруг «своей интеллектуальной собственности» монопольный диагностический бизнес.

Так что цена на вполне обычные, в общем-то, для современной медицины генетические анализы устанавливается не на основе их реальной стоимости, а исключительно на основе жадности корпорации, которую интересуют лишь собственные сверхприбыли и монопольное доминирование.

Благодаря такой стратегии уровень ежегодных доходов Myriad к 2012 году составил около 500 миллионов долларов, а лично глава фирмы Питер Мелдрам (Peter Meldrum) за 2011 год заработал 4,87 миллиона.

Монополия Myriad Genetics является особо впечатляющим, но при этом, конечно, далеко не единственным примером крайне нехорошей ситуации в той многомиллиардной индустрии, что успела сформироваться вокруг патентования генов.

Мало того, что при подобных подходах к бизнесу наиболее страдающей стороной оказываются люди, и так уже попавшие в тяжелую ситуацию из-за проблем со здоровьем. Так еще и личные гены людей, как убеждены околомедицинские корпорации, принадлежат не человеку, а владельцам патентов, объявляющих эти гены их «интеллектуальной собственностью»… Читать далее Код свободы

Не патентуемо…

(март 2010)

Американский федеральный суд отменил патенты на несколько человеческих генов. В сегодняшнем тесно связанном мире это решение практически для всех может сулить большие перемены в законодательстве об интеллектуальной собственности.

nopatdna

В понедельник 29 марта 2010 года федеральный судья одного из округов Нью-Йорка своим решением отменил сразу несколько патентов, ранее выданных на два человеческих гена, связанных с раковыми заболеваниями.

Столь знаменательное решение в американской судебной практике принято впервые. Так что если его удастся сохранить в силе после непременных апелляций, то далее наверняка будут поставлены под сомнения и все прочие патенты, накрывающие ныне тысячи человеческих генов.

Ну а в потенциале, по мнению специалистов, такой поворот событий вообще может повлечь за собой пересмотр американских законов об интеллектуальной собственности.

Если же принять во внимание, сколь огромное число стран на планете ― включая и Россию ― все последние годы перекраивает собственное законодательство о правах интеллектуальной собственности по образцу законов США, то становится очевидно, что в сути этого локального, на первый взгляд, судебного разбирательства имеет смысл разобраться поподробнее.

Федеральный окружной судья Роберт Свит (Robert W. Sweet) издал 152-страничное решение суда, которое отменило семь патентов, относящихся к двум конкретным генам человеческого генома. Эти гены носят названия BRCA1 и BRCA2, а для медицины представляют особый интерес по той причине, что их мутации связываются с тяжелыми женскими заболеваниями ― раком груди и яичников.

Для того, чтобы оспорить правомочность данных патентов, в мае прошлого года активисты одной из ведущих в стране правозащитных организаций, ACLU или Американского союза гражданских свобод, и фонда Public Patent Foundation при нью-йоркской школе юриспруденции Benjamin Cardozo, объединились с несколькими индивидуальными пациентками и медицинскими организациями.

mygenes

Все вместе истцы решили доказать в суде, что гены, как продукт природы, естественным образом выпадают из той области, что может быть кем-то запатентована. Подобные патенты, доказывали они, для ученых душат исследования и инновации, а для пациентов ограничивают возможности тестирования и диагностирования их болезней. Читать далее Не патентуемо…

За что, собственно, боремся?

(Впервые опубликовано — март 2007)

cheapdrugs

Весьма недешевые работы по исследованию и развитию медицинских биотехнологий сегодня немыслимы без серьезной финансовой поддержки со стороны большого бизнеса и/или государства. Однако интересы здравоохранения и околомедицинской экономики — это далеко не одно и то же.

Главная задача системы охраны здоровья, по крайней мере, номинально, — чтобы у людей было все в порядке с телом и психикой, чтобы они как можно меньше болели и воздерживались от употребления вредных для организма субстанций.

Для любого бизнеса, с другой стороны, самое главное — максимальная прибыль. Поэтому даже из самых общих и абстрактных соображений понятно, что для процветания фармацевтической индустрии нет ничего более важного, чем повсеместная зависимость людей от разнообразных болезней. Ибо чем эти болезни страшнее и труднее излечимы, тем выше, соответственно, прибыли от лекарств и медобслуживания.

Что же касается государства и его непростых отношений с разнообразными наркотическими веществами, то здесь все сводится к стремлению жестко контролировать крайне сомнительное разделение препаратов на «запрещенные» и «разрешенные» — опять-таки с ощутимыми социально-экономическими выгодами для государства и, в частности, для людей, это государство представляющих.

Затронутые противоречия между задачами здравоохранения и целями бизнеса/государства — это весьма серьезная проблема общества, наглядно проиллюстрировать которую помогут два конкретных примера из происходящих ныне в мире событий.

Читать далее За что, собственно, боремся?