JAW, патриотизм и шизо-наука. Часть 2 из 2

( Январь 2026, idb@kiwiarxiv )

Окончание истории про выдающегося учёного-теоретика Джона Арчибальда Уилера и его уникальное место в истории науки физики. Науки, шизофренически расколотой на открытую и секретную.  Начало см. тут.

Патриотическая амбивалентность

Для финала сердитой статьи Мартина Гарднера, в 1979 году громившей шарлатанов парапсихологии с позиций подлинной науки, была привлечена такая цитата из выступления Джона Уилера на конференции AAAS:

Свой доклад Уилер завершил следующими сильными словами: “И пусть никто не использует эксперимент Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР) для заявлений о том, что информация может передаваться быстрее скорости света, и не постулирует некую «квантовую взаимосвязь» между отдельными сознаниями. И то, и другое безосновательно. И то, и другое — мистицизм. И то, и другое — вздор.” [o1]

О том, почему в книге 2025 года от учёного парапсихолога Дина Радина [o2] при цитировании этого фрагмента удалены с помощью отточия важные слова, выделенные здесь жирным шрифтом, никаких рассуждений и предположений выдвигаться не будет. Просто потому, что нас здесь интересуют не мотивы Радина (или его редакторов), а собственно удалённый фрагмент и отчётливая перемена позиции Дж. А. Уилера по этому вопросу с течением времени.

Для более же лучшего понимания причин того, как и почему у этого знаменитейшего физика-теоретика изменялось отношение к феномену ЭПР, полезно привести ещё одну цитату. Из письма, отправленного Уилером на имя исполнительного директора AAAS Уильяма Кэри. Письмо опубликовано в том же самом выпуске «Нью-Йоркского книжного обозрения», что и статья Гарднера, и в самых решительных выражениях требует от Ассоциации учёных отмежеваться от парапсихологов. Для придания же письму дополнительного веса, очевидно, текст завершается таким цитированием авторитетного военного деятеля, хорошо известного американской публике той эпохи:

Адмирал Хайман Дж. Риковер только что звонил мне по телефону, чтобы выразить поддержку моей позиции — порвать все связи между AAAS и парапсихологией — и уполномочил меня передать такие его слова: «Сегодня в нашей стране вполне достаточно шарлатанства, поэтому нет никакой нужды в том, чтобы на этом проституировала научная организация. AAAS должна определиться, что важнее: искать популярности или же быть строго научной организацией». [o3]

Четырёхзвёздный адмирал Хайман Риковер был первым и бессменным руководителем чрезвычайно успешной программы создания атомного флота ВМС США. И без преувеличения имел в стране статус живой легенды. Потому что за всё время его личного руководства этой программой на протяжении свыше 30 лет в американском военном флоте не было ни одного случая аварии ядерных энергоблоков с утечкой радиоактивности.

И вот именно здесь — в факте полного согласия адмирала и учёного — удаётся нащупать один очень мощный, но тщательно скрываемый узел проблем. Где достижения передовой науки тесно увязаны с военными и спецслужбами через патриотизм. Подводный атомный флот и Военно-воздушные силы переплетены с пси-феноменами и НЛО через парадокс ЭПР. А всё вместе это завязано в один безумно запутанный узел секретности, распутать который нам помогает концепция амбивалентности. Как симптом шизофрении, выявленный швейцарским психиатром Эйгеном Блейлером не только у сумасшедших, но и у вполне здоровых по медицинским нормам людей…

#

Конец 1970-х особо интересен для нашей «истории JAW» не только эпизодом с атакой на парапсихологию. Но и тем, что именно тогда Джон Уилер занял пост директора Центра теоретической физики, специально созданного лично под него в Техасском университете Остина.

И поскольку университет в Принстоне, штат Нью-Джерси, где Уилер вполне успешно работал почти 40 предыдущих лет, и университет в Остине, штат Техас, разделяет немалое расстояние порядка двух с половиной тысяч километров, имеет смысл рассказать некоторые важные подробности об обстоятельствах этого большого переезда.

О подробностях этих сам Уилер в своей автобиографии [o4] пишет так:

[В 1975] Когда закончилась эра Вьетнама, если можно так её называть, я обнаружил, что иду не в ногу с моими коллегами на факультете [в Принстоне], включая и моего друга, завкафедрой Мёрфа Голдбергера. На одной из встреч преподавателей факультета со студентами, в самый разгар волнений в кампусе, он в столь сильных выражениях отзывался о злодеяниях федерального правительства и министерства обороны, что я просто почувствовал обязанность возразить. Встать и подчеркнуть, что ни одна страна в мире не ведёт себя более демократично, чем наша. Что наши военные находятся под контролем избранных и назначенных гражданских лиц. И это не чьё-то там ещё министерство обороны, сказал я, это наше министерство.

[…] В январе 1976 я получил письмо от Тома Гриффи (Thomas Alan Griffy), завкафедрой физического факультета в Университете Остина. Он и его коллеги приглашали меня переехать в Техас, где я мог бы создать свою собственную группу исследований. Мне импонировал дух Техаса «можем-делаем», свойственный как этому университету, так и штату в целом. Том Гриффи был хорошим физиком и хорошим лидером для факультета. А также я восхищался его работами в области национальной безопасности для Министерства обороны и Центрального разведывательного управления.

Спустя десятилетие, в 1986 Джону А. Уилеру исполнилось семьдесят пять лет — по всем статьям возраст для заслуженного отдыха от официальных должностей и связанных с ними обязанностей. Поэтому физик завершил работу в Техасе, а для более спокойной жизни без отрыва от науки вернулся в Принстон. Где его с готовностью приняли обратно в почётном пожизненном звании эмерит-профессора.

Для нашей истории, однако, особо интересно то, что происходило тогда — наряду с уходом на пенсию Уилера — в области специфических отношений между официальной наукой США, парапсихологией и американскими военными. Ибо именно в это время военное руководство страны решило запросить у академических учёных обзор, посвящённый парапсихологии. Про тайную кухню этой околонаучной жизни сведущий специалист — и участник секретных проектов — Дин Радин пишет в своей новой книге так [o2]:

Национальный Исследовательский Совет (NRC), как подразделение Национальной Академии наук, часто просят изучить наиболее передовые и спорные темы исследований. Чтобы это делалось честно, утверждена политика «сбалансированных научных комитетов», члены которых должны подтвердить, что не имеют здесь конфликта интересов.

[Когда соответствующий комитет NRC завершил своё изучение парапсихологии,] в декабре 1987 в Вашингтоне была устроена пресс-конференция, где председатель комитета John A. Swets объявил: «В исследованиях, проведённых за последние 130 лет, Комитет не нашёл никаких научных подтверждений существованию парапсихологических феноменов.» … В итоговом заключении было констатировано, что Армия США не нуждается в дальнейших исследованиях этих феноменов.

Именно в тот период я был президентом Парапсихологической ассоциации, так что я и мои коллеги прекрасно знали, что все эти выводы комитета были полнейшей чепухой. Главными экспертами комитета были известные психологи-скептики, всегда и тотально отрицавшие научную достоверность парапсихологических исследований. При этом, с явным нарушением политики NRС о «сбалансированности оценок», среди членов комитета не было ни одного парапсихолога. Более того, в отчёте NRC были очевидные противоречия. С одной стороны, на пресс-конференции было объявлено, что для пси-феноменов нет никаких свидетельств. С другой же стороны, в тексте отчёта признано, что для целого ряда зарегистрированных пси-явлений не найдено альтернативных объяснений. Более того, там даже можно найти рекомендации о продолжении отслеживания пси-исследований в США и России, а также о финансировании специфических экспериментов, предлагаемых Армией.

Так что же там происходило? Армия сама запросила этот публичный обзор пси-феноменов, который был подан так, чтобы прозвучал исключительно негатив. Затем это послание подхватили все основные СМИ. Но в то время, когда армия публично отвлекала внимание от пси-исследований, она же тайно их и финансировала — в рамках в высшей степени засекреченных программ, ныне известных как Star Gate.

Почему армия публично отвергала именно ту вещь, которую сама тайно финансировала? Ответ содержится уже в самом вопросе. Ценность секретного проекта, использующего «экзотические» методы, конкретно в данном случае использующего Пси-шпионаж, обратно пропорциональна тому, что люди думают по этому поводу.

И если бы армия через свой NRC-обзор объявила, что Пси-феномены это действительно правда, то и наши неприятели, конечно же, стали бы внимательнее относиться к Пси. А попутно могла бы встревожиться и общественность, где многие и без того враждебно относятся к шпионажу правительства за народом. Вплоть до недавних пор мы видели, как тот же самый сценарий разыгрывался в делах вокруг НЛО и UAP (неизвестных воздушных феноменов). На публике власти объявляют «Здесь ничего нет, проходите мимо». Ну а в действительности это зачастую совершенно другая история… [o2]

В книге Дина Радина не используется термин «амбивалентность» для этого отчётливо двойственного отношения к одной и той же вещи. По той, вероятно, причине, что в отличие от людей, реально испытывающих, бывает, одновременно или попеременно диаметрально противоположные чувства к одному и тому же объекту, у властей это такая давно освоенная игра.

Беда же начинается там и тогда, где и когда не только обычные люди, но и почти все умные, как предполагается, деятели науки воспринимают эту игру абсолютно всерьёз. Причём одни учёные — в тайну чаще всего не посвящённые — энергично и искренне (типа твёрдых скептиков) громят как лже-науку всё, что не одобрено официально. Ну а другие учёные — лично с гостайной соприкасавшиеся и не желающие опускаться до вранья — предпочитают просто помалкивать о том, что им стало известно.

Ибо особо серьёзные тайны и поныне хранятся государством в глубочайашем секрете, а потому молчать о них — это как патриотический долг. Имеется тут, правда, ещё и третий тип учёных — в тайны посвящённых и активно распространяющих скептическое враньё для их прикрытия. Однако про таких персонажей уже рассказывалось ранее в другом месте.

Скрывать научно-технические достижения под покровом военной и государственной тайны вряд ли начали лишь в XX веке. Но после Второй мировой войны стало ясно, что атомная бомба, передовая электроника, ракеты и прочие технологические новшества предоставляют их обладателям воистину гигантские преимущества в сравнении со всеми остальными. А потому засекречивание важных научных открытий быстро обрело индустриальный по сути размах.

Оценить даже грубо масштаб происходящего здесь сокрытия не представляется возможным. Просто по причине отсутствия документов. В 1998 году, однако, у 87-летнего Джона А. Уилера вышла из печати весьма содержательная автобиография под названием «Геоны, чёрные дыры и квантовая пена: Жизнь в физике» [o4].

Это, конечно, не официальный документ. Но совершенно достоверно известно, что большой учёный Уилер, наряду с Эдвардом Теллером лично сыгравший одну из главных ролей в создании первой термоядерной бомбы, очень много чего знал — как и Теллер — о прочих из самых важных секретов властей США. И как истинный патриот, преданно о них молчал.

Причём соблюдалось это молчание Уилера настолько усердно, что по книге его очень отчётливо видно — про какие из прошлых секретов рассказывать уже позволяется, а про какие из старых тайн всё ещё нельзя говорить ни слова. Более того, важное шпионское или военное применение может быть обнаружено и для уже общеизвестных открытий. Поэтому данные открытия переводятся в разряд новой «страшной тайны» — обсуждение и даже упоминание которой начинают энергично изымать из пространства открытых разработок. [i1]

Все эти особенности и тайны секретной науки удобно проявлять через «наложение цитат». То есть, для начала, надо взять известные и часто повторяемые слова Уилера об эволюции его воззрений на устройство Природы. В своей автобиографии учёный пишет, что его жизнь в физике делится на три периода. Сначала он полагал, что «всё — это частицы»; затем, что «всё — это поля»; и под конец жизни, что «всё — это информация». [i2]

Далее же, рассматривая каждый из этих трёх подходов по отдельности, полезно провести сопоставление. Что и как говорится об этом в финальной книге Уилера — и что говорят о том же самом другие документальные источники. Благодаря такому сопоставлению вполне отчётливо видно, какие из тем секретной науки должны по-прежнему оставаться под строгим табу. Для той жизни в физике, как её видел патриот Уилер, во всяком случае.

«Всё это частицы» — но чтобы без ЭПР

Для начала процитируем такой фрагмент из мемуара Фримена Дайсона, другого патриарха теоретической физики, поклонника достижений Уилера и его соседа по Принстону:

Но ещё более важными, чем личные открытия Уилера, были его лидирующие позиции в развитии двух важных направлений физики, пребывавших тогда в застое, — общей теории относительности и фундаментальных основ квантовой механики. […]

В основах квантовой механики Уилер привлёк внимание сообщества к гигантским пробелам в нашем понимании этой физики и стал задавать такие фундаментальные вопросы, которые и поныне всё ещё ждут своего ответа. Вопросы Уилера простимулировали возрождение интереса к теории и экспериментам вокруг феномена квантовой сцепленности. Это возрождение, в свою очередь, привело к появлению новой науки и новых технологий, науки квантовой информации и технологий квантовых вычислений. [o5]

Следующая цитата — из коллективного мемуара учеников Уилера, прославленных ныне физиков Мизнера, Торна и Цурека:

Источником вдохновения служило неравенство Белла. Уилер и его группа в Техасе обсуждали эту тему много и подробно. Уилер предполагал, что неравенство Белла должно нарушаться в том случае, если в основе квантовых процессов нет никакой из форм классической причинно-следственной связи.

Когда же такое нарушение было действительно обнаружено в эксперименте Эдварда Фрая из Техасского университета A&M, группа Уилера пришла в сильнейшее возбуждение. Далее это возбуждение выросло ещё больше, когда Ален Аспе подтвердил это нарушение при измерении пространственно разделённых — а значит и каузально независимых — частиц. [o6]

Дабы важность процитированных здесь свидетельств была понятна не только людям, свободно ориентирующимся в базовых идеях и терминологии современной физики, но и всем остальным тоже, полезно кое-что в этих словах пояснить.

Прежде всего, пояснить фундаментальную важность феномена, именуемого Entanglement или квантовая сцепленность частиц. Таким словом назвал суть парадокса Эйнштейна-Подольского-Розена (ЭПР) один из главных отцов квантовой механики Эрвин Шрёдингер. И он же сразу, ещё в середине 1930-х, проницательно отметил, что сцепленность является не просто ещё одним из странных свойств квантовой физики, но её ключевой особенностью.

Сообщество физиков, однако, на протяжении следующих 30 лет эту озадачивающую особенность предпочитало игнорировать. Но затем, в середине 1960-х, на научной сцене появился молодой ирландский теоретик Джон Стюарт Белл со своей знаменитой ныне формулой — неравенством Белла (как именуют это ныне) для экспериментальной проверки феномена ЭПР.

В тексте «Ересь Джона Белла, или Самый поразительный результат в истории физики » [i3] собрано множество фактов и подробностей о более чем полустолетней истории работ вокруг экспериментальных проверок квантовой сцепленности. И о том, самое главное, что эти результаты требуют фундаментального пересмотра научных представлений об устройстве Вселенной.

Ибо суть всех этих экспериментальных результатов сводится к тому, что окружающий нас мир на всех уровнях — начиная с квантовых масштабов — в действительности является нелокальным. Иначе говоря, квантово сцепленные частицы действительно могут (как это чисто теоретически обнаружили ЭПР) мгновенно сообщаться и взаимодействовать друг с другом — в независимости от разделяющих их расстояний. Будь они хоть в разных галактиках или даже в разных концах Вселенной.

Понятно, что такие сверхсветовые взаимодействия в корне противоречат базовым догмам современной физики. Отчего и наука наша факт нелокальности Вселенной до сих пор так и не переварила. То есть не только не объяснила, но даже и не пытается использовать этот факт для мгновенных сверхсветовых коммуникаций. Ибо в открытой официальной науке давным-давно — и при активном участии Джона Уилера [o6] — доказаны специальные теоремы запрета, разными способами убеждающие народ, что сделать это всё равно никак невозможно.

Что же касается исследований науки секретной (где догмы физики давно научились игнорировать [i4]), то о её успехах в освоении мгновенных коммуникаций на основе ЭПР по сию пору неизвестно абсолютно ничего. Но совершенно достоверно известно о большом интересе к этой теме со стороны военных, особенно военного подводного флота. Ибо обычные методы радиокоммуникаций для дальней связи с глубоководными субмаринами, как известно, оказываются практически непригодны из-за естественных ограничений физической среды.

Краткое упоминание на данный счёт можно найти и в новой книге от парапсихолога Дина Радина [o2]. Где самая первая глава начинается с рассказа о том, как его пригласили сделать цикл лекций для командного состава Военно-морских сил США о приборных экспериментах с телепатией. А во время перерыва к докладчику одновременно подошли два капитана подводных лодок, которые подтвердили, что телепатия совершенно точно работает не в электромагнитном диапазоне, а как-то иначе (о чём свидетельствовали и эксперименты Радина). Самое же интересное, что оба рассказали практически идентичные истории, в разное время произошедшие на их кораблях.

Во время военных учений, когда каждая из субмарин постоянно находилась на больших глубинах, один из членов команды вдруг обращался к командиру с неожиданной просьбой — срочно подняться на поверхность, чтобы можно было позвонить домой. Оба встревоженных подводника были абсолютно уверены, что дома в их семье произошла какая-то беда. Оба командира ответили примерно одно и то же, что позвонить будет можно лишь тогда, когда закончатся подводные учения. Одна из субмарин всплыла через несколько дней, другая через несколько недель, но в обоих случаях звонки домой тут же подтвердили, что в семьях действительно произошло несчастье с близкими. Причём произошло именно в то время, когда моряки просили срочно всплыть…

Не только исследователи-парапсихологи, но и неординарно мыслящие физики с самого начала, когда стали появляться первые сообщения об экспериментальном подтверждении неравенства Белла, стали выдвигать предположения, что в основах телепатии (связи между разумами людей на любых расстояниях) работают феномен ЭПР и квантовая природа сознания. Именно эти еретические идеи, необходимо подчеркнуть, и являлись главной мишенью для дружного залпа публикаций от Мартина Гарднера и Джона Уилера против парапсихологии в 1979.

Спустя двадцать лет факт нелокальности нашего мира и мгновенных взаимодействий сцепленных объектов благодаря многократным экспериментальным проверкам ЭПР подтвердился уже абсолютно достоверно. Поэтому весьма интересно было бы узнать, что же в итоге, в 1998 году имел сказать на данный счёт Джон Арчибальд Уилер на страницах своей автобиографии «Жизнь в физике» [o4].

Результаты внимательного просмотра этой книги и более того, тотального контекстного поиска по ключевым словам, приносят воистину поразительный результат. Именно про эту фундаментально важную особенность квантовой физики в итоговой книге Уилера нет вообще НИЧЕГО. Ни про квантовую сцепленность (entanglement), ни про феномен ЭПР, ни про неравенство Белла. Ни единого слова.

«Всё это поля» — но чтобы без антигравитации

Другой важнейший период в творческой научной жизни Уилера, который сам он обозначал девизом «Всё — это поля» и отсчитывал с 1952 года, был непосредственно связан с возрождением интереса науки к загадкам гравитации. Именно в этот год JAW завершил работу над суперсекретным проектом Matterhorn, сделавшим государство США первым на этой планете обладателем термоядерной бомбы. По искреннему убеждению Уилера, лишь благодаря этому своевременному достижению американской науки Европа и прочие силы демократии были спасены от нападения СССР и новой мировой войны.

Про все эти вещи, связанные с идейными мотивами и инициативными работами теоретика-патриота вокруг создания атомного и термоядерного оружия, в автобиографии Уилера написано много и с подробностями. Благо все эти страницы истории никаким секретом уже давно не являются. Но вот о причинах его резкого переключения интересов с ядерной физики на совершенно иную область — гравитационную Общую Теорию Относительности (ОТО) Эйнштейна — сказано весьма расплывчато. И вообще без контекста.

Военно-политический контекст, однако, именно в тот период для смены интересов в большой науке был весьма примечательный. Отчего и присмотреться к нему определённо имеет смысл.

Причём сразу же надо подчеркнуть, что особо интересные официальные документы, наилучшим образом отражающие особенности того периода, считаются ныне либо неведомо как потерявшимися, либо по сию пору недоступными для историков и публики из соображений национальной безопасности.

Итак, что же такого особенного происходило в США в год 1952?

Прежде всего — знаменитый «Парад НЛО» в небе над Вашингтоном, наблюдавшийся тысячами человек на протяжении двух уикендов в июле 1952. Событие, породившее удивительную пресс-конференцию, на которой множество НЛО, летавших над столицей строем и без, причём зачастую с нарушением известных законов физики, командование Военно-Воздушных Сил пыталось трактовать для публики как «естественные атмосферные феномены».

Сомнительные разъяснения от начальников ВВС мало кого убедили, поэтому спустя несколько месяцев была создана специальная научная комиссия. Теперь уже для более внушительного научного — но непременно «естественного» — объяснения феномена НЛО, сильно нервировавшего буквально всех. От политиков, военных и спецслужб до журналистов, обывателей и домохозяек.

Новая затея получила название «комиссия Робертсона» — по имени возглавившего её авторитетного учёного. О том, что и сам глава комиссии Говард Перси Робертсон, и её секретарь Фред Дюрант (Frederick C. Durant), готовивший все отчёты, оба были тайными сотрудниками ЦРУ, выполнявшими задание спецслужбы, про это общественность узнала лишь много десятилетий спустя.

Существенно, что Говард П. Робертсон был не только тесно связан с военными и разведслужбами, но и являлся реально большим учёным, одним из наиболее известных в США специалистов по ОТО Эйнштейна. И плюс к тому ещё и коллегой-теоретиком Джона Уилера по Принстону. Поэтому из автобиографии Уилера было бы интересно узнать, как все эти факторы в совокупности могли повлиять на резкое пробуждение интереса учёного к гравитационным исследованиям.

Вместо содержательных сведений, однако, в книге Уилера обнаруживается «феномен полного отсутствия» коллеги. И помимо того, что фамилия Робертсон не упоминается там вообще ни разу, нечто подобное устроено и с фотоиллюстрациями. Так, на одной известной групповой фотографии, где Робертсон совершенно точно присутствовал, в мемуаре Уилера он почему-то исчез.

Для более полного представления о составе научного коллектива, поздравлявшего Эйнштейна в Принстоне, полезно привести здесь несколько расширенную версию той же самой фотографии. Где крайним, бок о бок с Юджином Вигнером и Германом Вейлем, стоит Говард Робертсон.

Не будем фантазировать о причинах, заставивших Джона Уилера удалить с памятной фотографии ведущего специалиста нации по эйнштейновой ОТО, по естественным объяснениям феномена НЛО и по управлению работой науки в интересах военно-разведывательных структур. Но для ясности картины — и чёткости аналогий — рассмотрим некоторые подробности того, что происходило в военно-разведывательных структурах США именно в тот период. И что за странности происходили затем с ключевыми документами, фиксировавшими эти события.

Первый документ в данном списке — это президентский меморандум, осенью 1952 запустивший создание суперсекретной разведслужбы АНБ США. В известной книге Джеймса Бэмфорда «Дворец загадок» [o7], вышедшей в начале 1980-х и впервые рассказавшей публике о шпионско-дешифровальных делах АНБ, про начало этой истории рассказано так:

24 октября 1952 президент США Гарри Трумэн поставил свою подпись внизу семистраничного президентского меморандума, адресованного госсекретарю Дину Ачесону и министру обороны Роберту Ловетту. Получивший гриф Top Secret и проштампованный кодовым словом, которое само по себе было секретным, этот документ предписывал учредить агентство, которое станет известно как АНБ. Документ стал свидетельством о рождении новейшего и наиболее секретного агентства США, секретного настолько, что фактически всего нескольким людям в правительстве было разрешено знать о его существовании.

[…] Тридцать лет спустя меморандум господина Трумэна всё ещё остаётся одним из наиболее строго охраняемых секретов Вашингтона… [o7]

Спустя ещё десяток лет, в 1990-е, борьба общественности за раскрытие этого суперсекретного меморандума завершилась как бы победой, коль скоро при администрации Клинтона данный документ власти со скрипом, но всё же согласились рассекретить. Вот только оригинал меморандума, подписанный лично Трумэном, по неясным причинам где-то там в госархивах бесследно потерялся.

Так что вместо оригинала рассекретили некую странную «копию» из архивов ЦРУ. На восьми (а не семи) страницах, без подписи президента и без малейших намёков на некие страшные тайны, которые могли бы объяснить то поразительное упорство, с которым документ столь тщательно прятали от всех сорок предыдущих лет. От сведущих людей было известно, конечно, что в оригинале меморандума среди задач нового агентства имелись слова про дешифрование материалов инопланетного происхождения. Вот только без собственно документа сведения эти так и остались на уровне слухов. [i5]

Что же касается собственно «материалов и технологий инопланетного происхождения» , то их — ещё более суперсекретное — место первоначального хранения и изучения тоже давно не тайна. Опять-таки благодаря неофициальным свидетельствам от целого ряда лиц из высшего политического и военного руководства страны [i6], все эти «секретные штуки» поначалу, начиная с 1947 года хранили и изучали на военной авиабазе Wright-Patterson (Дэйтон, штат Огайо). Ради чего там сначала была учреждена специальная военно-научная лаборатория, а чуть позже, в 1950-е при ней же и собственный теоретический отдел. Где над развитием эйнштейновой ОТО с целью практического освоения антигравитации работала целая группа весьма известных физиков-теоретиков. [i7]

О тех причинах, что породили обострённый интереса к антигравитации у начальства Военно-Воздушных Сил, учёным-теоретикам на базе Райт-Паттерсон никто ничего не рассказывал. Более того, впоследствии, в 1990-е, в архивах ВВС не удалось разыскать вообще никаких документов, относящихся к созданию этого военно-научного центра. А его непосредственный руководитель, известный теоретик Джошуа Голдберг, спустя полвека в личных мемуарах рассказывал об этом так:

Те специфические мотивы, что направляли Военно-Воздушные Силы на поддержку исследований Общей Теории Относительности, не могут быть проанализированы из-за отсутствия письменных документов, авторизовавших эту программу.

[Вместе со специалистом,] отвечающим в ВВС за научно-техническую информацию, я лично пытался добыть официальные документы Военно-Воздушных Сил, касающиеся этого проекта. Однако, никаких содержательных документов, которые давали бы официальное обоснование данной программы с её бюджетом и персоналом, отыскать в архивах нам не удалось.

С другой стороны, было немало шуток об их интересе к антигравитационным устройствам, которые, несомненно, имели бы высокую ценность для Военно-Воздушных Сил. [o8]

Там [среди начальства ВВС] были люди, я не знаю, кто именно — это одна из таких вещей, слухов, которые никак нельзя проверить, но я всё же скажу. В общем, некий высокий чин Военно-Воздушных Сил … пришёл к выводу, что им требуется антигравитационное устройство. [o9]

Полное отсутствие в архивах документов, сопровождавших программу антигравитационных исследований в ARL, или Лаборатории Аэрокосмических Исследований на базе Wright-Patterson — это отнюдь не аномалия. А скорее совсем наоборот, вполне отчётливая закономерность.

Что ясно подтверждает и ещё одна — третья — история того же ряда. На этот раз связанная с антигравитационными проектами аэрокосмических компаний военно-промышленного комплекса США. Как частные фирмы, эти структуры не обязаны отчитываться перед гражданами о своих секретных проектах. Но так или иначе, в новых технологиях на поле боя или в новых продуктах на коммерческом рынке, почти все секретные проекты подобного рода со временем обычно становятся известны. Обычно — но не всегда. И не все.

Про один из именно таких случаев — отчётливо связанный с антигравитацией — упоминается в книге расследований Шэрон Вайнбергер «Воображатели войны. Нерассказанная история DARPA, агентства Пентагона, которое изменило мир» [o10]. В рамках этой госструктуры, как известно, частные подрядчики разрабатывают футуристические проекты DARPA на деньги из военного бюджета. И если проект несекретный — как это было с технологией Jet Belt на рубеже 1950-60-х годов — то и с доступом к сопутствующей документации, казалось бы, проблем быть не должно. На самом деле, однако, раскрыть эти документы не удаётся даже через суды.

Если в двух словах, то проект Jet Belt предполагал создание портативной технологии типа заплечного ранца-двигателя, позволяющего человеку свободно летать по воздуху. Под разными названиями типа Jet Pack или Rocket Belt это заманчивое устройство пытались создавать разные конструкторы, однако до кондиций действительно практичной  технологии, обеспечивающей безопасные длительные полёты, довести дело так и не удалось.

Общедоступной информации о портативной технологии полётов, про которую в своё время говорили много и содержательно, можно найти сколько угодно. Но вот практически весь комплекс документов DARPA, посвящённых этой разработке, по никем не разъясняемым причинам остаётся в Пентагоне глухо засекреченным. Хотя с той поры прошло уже свыше полусотни лет… [i8]

Если читать автобиографию Джона Уилера, то в разделах, посвящённых резкому переключению его научных интересов с физики частиц на физику полей и ОТО, не обнаруживается вообще ничего, что связывало бы учёного с перечисленными выше затеями военных и спецслужб. Но вот если ознакомиться с большим аналитическим материалом «Тёмная сторона антигравитации» [i7] и лежащими в его основе источниками [o11][o12], то вырисовывается картина совершенно иная.

В частности, сразу же выясняется, что мощным дополнением для перечисленных секретных работ вокруг антигравитации со стороны открытой академической науки послужил «Институт физики поля». Созданный на деньги миллионера-мецената Эгнью Х. Бансона и бессменно возглавлявшийся известнейшим теоретиком Брайсом Девиттом. Причём Институт этот, сыгравший ключевую роль в послевоенном возрождении гравитационных исследований, был создан при самом активном участии Джона Арчибальда Уилера. Более того, именно Уилер, имевший тесные связи как с военными, так и с военно-промышленным комплексом, на первых гравитационных конференциях Института обеспечивал широкое участие учёных из всех ветвей ОТО-исследований, включая и теоретиков из секретных структур.

Про все эти аспекты «пробуждения» в 1950-е годы интереса к гравитационным исследованиям у научного сообщества в автобиографии Джона Уилера нет совершенно НИЧЕГО. Ни про Эгнью Бансона и его Институт физики поля, ни про антигравитацию, ни про НЛО, тем более. Нет ни единого слова.

«Всё это информация» — но чтобы без Шеннона

Одна из отдельных глав в автобиографии Уилера — под названием Nature and Nation (Природа и Нация) — фактически целиком посвящена воспоминаниям и размышлениям учёного о том, сколь плодотворно он сочетал свою страсть к познанию природы и столь же страстную любовь к своему отечеству. Которое — по личным патриотическим ощущениям Уилера — в 1950-е годы находилось в ужасной опасности из-за явного отставания США от СССР в области ракет и прочих военных технологий.

Так ли это было на самом деле или же нет, здесь обсуждаться не будет. Просто потому, что рассказ не об этом. А о том, что и в данной (по счёту двенадцатой), и в прочих главах биографической книги много и с подробностями рассказывается про самые разнообразные военно-патриотические инициативы Уилера. С помощью которых он активно и без устали помогал военным привлекать к их научно-техническим разработкам самые лучшие из учёных мозгов нации.

Есть там, к примеру, рассказ и о недолго существовавшем, а потому мало известном ныне детище Джона Уилера под названием «Проект 137» . В рамках которого две дюжины особо сильных, специально отобранных физиков и математиков устраивали секретные мозговые штурмы для решения практических задач примерно такого рода: беспроводная передача энергии; лучевое оружие (генерация мощного инфракрасного излучения); любой дальности коммуникации с субмаринами подводного флота; обработка массивов информации на поле боя.

Эти и подобные им научно-технические проблемы, надо подчеркнуть, сильно интересовали военных уже в начале 1950-х годов. И примерно тогда же, на рубеже 1940-50-х Норберт Винер, наиболее известный как отец кибернетики и один из главных пионеров компьютерной эпохи, выступил с публичным «манифестом восстания» против быстро нараставшего доминирования военных в академической науке. Винер категорически не желал поддерживать милитаризацию научных исследований и призывал коллег любыми способами отказываться от сотрудничества с военными в их секретной «науке мегабаксов».

Понятно, что столь антипатриотичная позиция отца кибернетики была диаметрально противоположна всему, на чём выстраивал свою науку Джон Уилер. Поэтому неудивительно, что в автобиографии Уилера нет ни единого упоминания про выдающегося учёного Норберта Винера. Но в высшей степени удивительно то, что нет там, аналогично, и ни единого упоминания имени Клода Шеннона. Более того, имеются совершенно чёткие указатели на то, что произошло это вовсе не случайно или по недосмотру.

В конце 1980-х годов у Джона Уилера вышла фундаментально важная работа под названием «Информация, физика, кванты: В поисках взаимосвязей» [o13], где он сформулировал и обосновал воистину революционную научную идею:

… идею о том, что всякий предмет и событие физического мира имеет в своей основе — в большинстве случаев в весьма глубокой основе — нематериальный источник и объяснение. И то, что мы называем реальностью, при окончательном анализе возникает как ответы при постановке двоичных вопросов типа да-нет. Короче говоря, идея в том, что все физические сущности в своей основе являются информационно-теоретическими…

Формулируя чуть иначе, в основу своего нового научного мировоззрения на устройство природы Джон Уилер заложил теорию информации. Но при этом и тут, ни в тексте своей большой статьи, ни в длинной библиографии к ней на 179 позиций, абсолютно нигде и ни разу Уилер не упомянул имя отца теории информации. Имя великого учёного Клода Шеннона, который не только ввёл в науку собственно концепцию информации, но и создал мощную математическую теорию для её описания.

Понятно, наверное, что столь упорное нежелание Уилера упоминать важное для истории имя должно иметь свои причины. Одна из наиболее очевидных тому причин — это, несомненно, особенности гражданской позиции Шеннона в науке. Который, с одной стороны, не делал никаких громких политических заявлений, подобных манифестам Винера. Но при этом, со стороны другой, категорически отказывался участвовать в инициированных Уилером секретных научных проектах по заказам военных. Типа уже упомянутого «проекта 137» или более успешного, растянувшегося на многие десятилетия проекта JASON.

Имеются тут, однако, и причины менее очевидные. Если повнимательнее присмотреться к прочим — весьма разнообразным — научным исследованиям Шеннона, которые он проводил в собственной домашней лаборатории просто из любопытства и забавы ради, то там обнаруживается целый склад ценнейших разработок. Которые почему-то совершенно неинтересны нашей науке открытой, но отчётливо связаны с идеями, то и дело мелькающими в утечках информации о достижениях науки секретной.

Развёрнуто и с подробностями об этих любопытных вещах рассказывается в обзоре «Он занимался хакингом реальности» [i9] . Ну а здесь пора переходить к финалу.

Чего же не хватает науке — «чтобы летала»

Согласно множеству свидетельств от самых разных людей, лично его знавших, Джон Арчибальд Уилер был хорошим и тёплым в общении человеком, ярким и выдающимся учёным, прекрасным и вдохновляющим преподавателем. Но, увы, — патриотом на всю голову.

Для государства это было совершенно замечательное сочетание качеств учёного и гражданина. Но вот для здорового и полноценного развития науки патриотизм Уилера однозначно был бедой. О чём он и сам, быть может, тоже подозревал. Особенно ближе к концу жизни.

Не так давно, летом 2023, когда умелые менеджеры «науки мегабаксов» в очередной раз зарубили один открытый и по всему важный научный проект «It from Qubit», обещавший открыть человечеству новые знания о природе, участники на поминках по проекту неслучайно вспоминали и Джона Уилера. [i10]

В частности, Джон Прескилл, директор IQIM, «Института квантовой информации и материи» при Калифорнийском технологическом университете, полвека назад был студентом Уилера. И рассказал такую историю:

В начале 1970-х, во время учёбы в Принстоне, я прослушал полный цикл лекций Уилера для младших курсов, где были охвачены все аспекты физики. Так что про Уилера у меня есть много историй. Здесь же я расскажу только об одном случае, который даст вам некоторое представление о его стиле преподавания.

Однажды Уилер, появившись в аудитории как всегда безукоризненно одетым, в костюме и при галстуке, объявляет следующее: “Пусть каждый из вас достанет лист бумаги и запишет все уравнения физики – ничего не пропуская”. Мы послушно начинаем писать формулы. Уравнение Шрёдингера, законы Ньютона, уравнения Максвелла и Навье-Стокса, определение энтропии и законы термодинамики… Мы многому к тому времени научились.

Далее Уилер собирает все бумаги и складывает их стопкой на столе лектора в передней части аудитории. Он воздевает руки к этой пачке и умоляюще произносит: “Лети!” [Долгая пауза.] Ничего не происходит. Уилер пробует снова, на этот раз призывая ещё громче: “Лети же!” [Долгая пауза.] Опять не происходит ничего. После этого Уилер заключает: “Согласно достоверным источникам, в данном собрании бумаг содержатся все уравнения физики. Но оно не летает. А вот вселенная летает, однако. Чего-то, должно быть, у нас не хватает…” [o14]

Если повнимательнее вчитаться в страницы автобиографии Джона Уилера, написанной четверть века спустя после описанной здесь сцены, то не особо сложно выявить такую вещь при сопоставлении. Все те базовые формулы, что считаются лежащими в основах физики, абсолютно не изменились в период между началом 1970-х и концом 1990-х. Да и поныне остаются теми же самыми.

Но вот про то, чего там абсолютно точно не хватает — чтобы наша физика летала — выдающийся теоретик Джон Уилер в своей итоговой автобиографии абсолютно точно мог бы и написать. Мог бы — но не написал, к сожалению. Из патриотических, очевидно, соображений изъяв из воспоминаний все те важные, но страшно секретные факты, которые восстановлены чуть выше, в трёх предыдущих главах.

И там же, если подумать, есть практически всё для того, чтобы больше не возникал риторический вопрос Уилера:

«И как же мы все могли быть такими глупыми так долго?»

# # #

Дополнительное чтение:

[i1] Метафорический компьютинг (2012) 

[i2] Инфо-космо-логия (2004) 

[i3] Ересь Джона Белла, или Самый поразительный результат в истории физики (2018) 

[i4] ЦРУ, тайна 25-й страницы и вселенная как голограмма (2021) 

[i5] Контакт до и после Прибытия (2016) Раздел «Что было До»: о тайной деятельности АНБ США в области крипто-контактов с инопланетным разумом.

[i6] НЛО: история болезни (2014)

[i7] Тёмная сторона антигравитации (2023)

[i8] DARPA: сюрпризы и НЕ-произносимое (2017) 

[i9] «Он занимался хакингом реальности» (2016) 

[i10] Финал проекта «It From Qubit», или Почему оно не летает… (2023) 

# #

Основные источники:

[o1] Quantum Theory and Quack Theory. By Martin Gardner and John Archibald Wheeler. The New York Review. May 17, 1979 issue. 

[o2] Radin, D. (2025). The Science of Magic: How the Mind Weaves the Fabric of Reality. Harmony Books

[o3] A Decade of Permissiveness. By John Archibald Wheeler. The New York Review. May 17, 1979 issue. 

[o4] John Archibald Wheeler (with Kenneth Ford). Geons, Black Holes, and Quantum Foam: A Life in Physics. NY:Norton & Company, 1998

[o5] Freeman Dyson. John Archibald Wheeler (Memoir for Proceedings of the American Philosophical Society). In Book «Birds and frogs : selected papers, 1990–2014» . World Scientific, 2015

[o6] Charles W. Misner, Kip S. Thorne, and Wojciech H. Zurek. «John Wheeler, relativity, and quantum information». Physics Today, April 2009

[o7] James Bamford (1982). The Puzzle Palace: A Report on America’s Most Secret Agency. Boston: Houghton Mifflin, 1982.

[o8] Joshua Goldberg. US Air Force Support of General Relativity: 1956–1972. In J. Eisenstaedt and A. J. Kox (eds.), Studies in the History of General Relativity (pp. 89–102). Boston: Birkhaüser. 1992

[o9] Interview of Joshua Goldberg by Donald Salisbury and Dean Rickles on 2011 March 21, Niels Bohr Library & Archives, American Institute of Physics, College Park, MD USA 

[o10] Sharon Weinberger (2017) The Imagineers of War. The Untold Story of DARPA, the Pentagon Agency That Changed the Worl 

[o11] David Kaiser and Dean Rickles. The Price of Gravity: Private Patronage and the Transformation of Gravitational Physics after World War II. Historical Studies in the Natural Sciences, Vol. 48, Number 3, pps. 338–379 (2018) 

[o12] Dean Rickles. Covered with Deep Mist: The Development of Quantum Gravity (1916–1956). Oxford University Press, 2020

[o13] John A. Wheeler. Information, physics, quantum: The search for links. In W. Zurek (ed.) Complexity, Entropy, and the Physics of Information. Addison-Wesley, 1990

[o14] It from Qubit: The Last Hurrah. By John Preskill. Quantum Frontiers, August 8, 2023 

#