Обманы памяти и ложь мемуаров

(Май 2018, НБКР)

«Если выкинуть из истории всю ложь, то не факт, что останется одна только правда. Может оказаться и так, что в итоге не останется ничего.» Давний афоризм от мудрого человека по имени Станислав Ежи Лец сегодня определенно имеет смысл вспоминать почаще.

Среди текстов сайта kiwi arXiv, так или иначе соприкасающихся с историей человечества, включая историю культуры и науки, неизменно присутствует одна и та же сквозная тема. Сформулировать которую можно примерно так:

Практически всё из того, что обычно считается реальными историческими событиями, на самом деле происходило иначе, нежели об этом принято рассказывать – будь то официально, или же в личных мемуарах современников. Причем «иначе» означает тут не различия в точках зрения, а куда более глубокую разницу, искажающую саму суть реальных фактов.

И что особо существенно, искажением фактов вольно или невольно занимаются практически все. И практически всегда. Потому что так устроены люди, и так устроена наша память.

Когда дело касается потоков лжи официальной – или иначе, идеологически выгодной «пост-правды» – то её выявлять и демонстрировать сравнительно несложно. Достаточно раздобыть показания свидетелей и документы отчетов-расследований, подготовленные сразу по следам масштабных событий, затронувших многих людей.

Но вот что касается «обманов памяти» в личных мемуарах – спустя годы и десятилетия предоставляющих еще одну важную основу для восстановления реальных исторических фактов – то здесь отлавливать доказуемую неправду обычно дело более хлопотное. Для этого надо иметь либо несколько перекрестных свидетельств от других участников тех же самых – отнюдь не масштабных – событий, либо сырые записи в дневниках или письмах авторов, где интересующие события фиксировались непосредственно в то время, когда они происходили.

Сопоставление разительных отличий в такого рода свидетельствах – это в высшей степени поучительное занятие. Ярко и наглядно демонстрирующее, до какой степени могут быть недостоверны воспоминания в мемуарах людей, оказавшихся непосредственными участниками и свидетелями тех или иных исторических событий…

Повод для скомпилированной здесь подборки текстов-сопоставлений на данную тему предоставила совсем свежая документальная книга от Фримена Дайсона [FD]. Патриарха мировой теоретической физики и по совместительству весьма самобытного философа-надомника. Плюс к тому, человека, которому по жизни довелось близко общаться и дружить со множеством знаменитейших ученых XX века. А попутно сумевшего еще и подробно описать внушительную часть из того, что вокруг него происходило.

Самое же ценное в новой книге Дайсона – это то, что перед нами здесь НЕ очередные мемуары от весьма и весьма пожилого человека, сохраняющего ясный разум на подходе к 100-летнему возрасту. Некоторым интригующим образом у него получились свежие документальные описания событий, происходивших от 80 до 40 лет тому назад. И хотя это нельзя называть дневниками, в книге собраны такие записи, которые методично фиксировали события в тот момент, когда они происходили. Плюс авторские комментарии из дня сегодняшнего, поясняющие или корректирующие фактические ошибки-неточности, допускавшиеся автором в сырых записях.

Но прежде чем рассказывать, как это всё Дайсону удалось – многие десятилетия сохранять в тайне столь ценный архив даже от историков науки (что и само по себе есть занятный сюжет) – пора уточнить, что нас здесь все же интересует несколько иная тема, а именно «ложь в мемуарах». Поэтому для вступления в тему с нужной стороны привлечем именно мемуары – от другого автора и тоже самобытного философа-надомника. В литературном мире наиболее известного как писатель-фантаст и одна из половин знаменитейшего тандема «братья Стругацкие».

Читать далее Обманы памяти и ложь мемуаров

Тайны крипто-могилы (окончание)

(Апрель 2018, НБКР)

Финальный эпизод расследования о криптографических секретах Арлингтонского кладбища. Предыдущие эпизоды см. тут и тут. [По техническим причинам в первоначальном варианте публикации оказался «не тот» финал. Теперь всё скорректировано. Редакция приносит извинения :-]

Бэкдоры, TEMPEST и еще кое-что…

Цитата #5: «Большинство из того, чем занимается АНБ ныне, в основах своих ведет начало от новаторских трудов Уильяма Фридмана».

Основная часть того, чем реально занимается АНБ ныне, вплоть до недавнего времени оставалось одной из главных государственных тайн США. Раскрылась же эта «ужасная тайна» в 2013 году, благодаря человеку по имени Эдвард Сноуден и великому множеству предоставленных им секретных документов из повседневной шпионской работы Агентства.

Суть же этой работы, если совсем кратко, сводится не столько к созданию сильных шифров своих и аналитическому вскрытию шифров чужих (как принято считать по традиции), сколько к очень настойчивому и агрессивному внедрению искусственных слабостей – или иначе «бэкдоров» – в любую криптографию, до которой АНБ способно дотянуться. Ибо с такими бэкдорами любые, даже формально вроде бы сильные шифры взламываются Агентством не только легко и просто, но и в индустриальных масштабах.

Другая важнейшая часть из того, чем занимается АНБ, носит кодовое наименование TEMPEST и в прежние времена тоже считалась чрезвычайно серьезной гостайной. С начала 2000-х годов, однако, с темы TEMPEST понемногу и вполне официально стали снимать плотную завесу секретности – но делая это весьма специфическим образом. Поскольку суть TEMPEST – это побочные сигналы и каналы утечки защищаемой информации, то для спецслужб равно важны как технологии шпионажа через эти каналы, так и умение защищать собственные компрометирующие излучения.

При официальном раскрытии подробностей о таких технологиях, однако, АНБ старательно делает вид, что TEMPEST – это сугубо оборонительные дела для защиты собственных секретов. А потому до сих пор среди всех рассекреченных Агентством документов нет описания ни одной разведывательной TEMPEST-операции АНБ. Хотя при этом отлично и документально известно, что вся данная тема возникла и получила развитие именно как шпионская – в начале 1950-х годов, в результате взаимно-согласованных исследований АНБ и ЦРУ.

И наконец, равно важная, можно сказать, третья главная часть из фундаментальной шпионской триады «того, чем занимается АНБ ныне» – это то, что органично сочетает в себе и «классический» криптоаналитический шпионаж, и обе «особо тайные» развед-технологии – бэкдоры и TEMPEST. То, что в явном виде не звучит практически нигде и никогда, оставаясь великим секретом у всех на виду. И это то, наконец, что ведет своё начало даже не столько от трудов Уильяма Ф. Фридмана, сколько от куда более древних разработок его главного вдохновителя – английского розенкрейцера Фрэнсиса Бэкона.

Для понимания сути этой «магической тайны на виду у всех» необходимо осмыслить и переварить в их общей совокупности несколько фактов истории. Фактов достоверных и неоспоримых, однако всегда рассматриваемых историками по отдельности и в изоляции друг от друга. Отчего и не видящих очевидное.

Читать далее Тайны крипто-могилы (окончание)

Тайны крипто-могилы (продолжение)

(Апрель 2018, НБКР)

Следующий эпизод расследования о криптографических секретах Арлингтонского кладбища. Начало см. тут.

Магия и SIGABA

Цитата #3: «Работа Фридмана существенно улучшила как разведку средств связи, так и защиту информационных систем».

По окончании войны и возвращении из Франции весной 1919, Уильям Фридман попытался вновь начать прежнюю гражданскую жизнь – там же в Ривербэнке, где на Фабиана продолжала работать его жена Элизебет. Однако ничего путного из этого не получилось.

По-феодальному властный Фабиан как и прежде относился к Фридману словно к своей собственности, на время предоставлявшейся в аренду вооруженным силам США. А на учебных пособиях Фридмана по криптоанализу, печатавшихся в типографии Ривербэнкских лабораторий, то и дело норовил убрать имя автора, не забывая при этом оставлять своё.

Естественно, все подобные трения и конфликты привели к попыткам Фридмана найти приличную работу где-то в другом месте. Вернуться на линию генетических исследований, однако, ему не удалось. Но вот в Вашингтоне, в генштабе сухопутных войск, который после войны возглавил его хороший знакомый генерал Першинг, талантливого криптографа брали на достойную должность абсолютно без проблем.

Так что в последние дни декабря 1920 года супруги Фридманы без ведома Фабиана и фактически тайно сбежали из Ривербэнка в Вашингтон. А уже с первых чисел января 1921 Уильям Фридман приступил к новой государственной службе – теперь в качестве начальника отдела кодов и шифров в Корпусе войск связи США.

Новая работа криптографа была вроде бы и солидной, и в трудные годы экономического спада позволяла прокормить растущую молодую семью (с интервалом в несколько лет у них родились двое детей, дочь и сын). Однако то, чем Фридман на своей службе занимался – обеспечением надежных шифр-средств для защиты коммуникаций армии – оказалось весьма скучной рутиной, никак не сравнимой с волнующей работой криптоаналитика, вскрывавшего вражеские шифры в годы войны.

В корне все переменилось лишь в самом конце 1920-х, когда Белый дом занял президент Герберт Гувер, а иностранными делами США стал ведать новый госсекретарь Генри Стимсон, имевший весьма возвышенные представления о честности в политике. По этой причине, как только Стимсону стало известно, что при Госдепартаменте работает «Черная комната» Герберта Ярдли, на регулярной основе вскрывающая шифрованную дипломатическую переписку иностранных государств, то он тут же это суперсекретное и «не подобающее джентльменам» дело решительно прикрыл. А точнее, лишил эту разведструктуру львиной доли финансирования, поступавшей от Госдепартамента. Что и было равнозначно ликвидации.

Поскольку же остальная часть финансирования «Черной комнаты» поступала от военных, то Армия получила в свое полное распоряжение ценнейший архив с дешифрованными материалами и аналитическими разработками тайной спецслужбы. И поскольку прагматичные представления военного командования о международных делах в корне отличались от возвышенных идей главы дипломатов, то вскрытие иностранных шифров было решено непременно продолжать – но теперь уже целиком в вооруженных силах. Именно тогда-то и начался подлинный восход звезды Уильяма Ф. Фридмана…

Читать далее Тайны крипто-могилы (продолжение)

Тайны криптографической могилы

(Апрель 2018, НБКР)

В январе нынешнего года, на проходившей в столице США конференции по инфобезопасности, был сделан занятный доклад «о тайне Арлингтонского кладбища». Точнее, о вскрытии шифра, полвека прятавшегося в буквах надгробия самой знаменитой супружеской пары правительственных криптологов. И хотя ныне их тайное послание вроде как прочитано, суть его, однако, не прозвучала абсолютно никак...

Собственно доклад сделала Илонка Данин [ED], чрезвычайно активная дама и общественница, знаменитая своим безграничным энтузиазмом во всем, что связано со вскрытием шифров. Наибольшую известность Данин обрела в свое время как автор сборника «самых знаменитых криптограмм в истории» и как наиболее заметная организующая сила в коллективных усилиях по дешифрованию скульптуры Kryptos в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли. Кроме того, она же является директором Фонда поддержки Национального музея криптологии при АНБ США. А также затрачивает массу усилий на создание еще одного музея криптологии, от АНБ независимого…

Здесь, впрочем, рассказ будет не об этой энергичной даме, а о тайнах того зашифрованного крипто-послания, что Илонка нашла среди могил Арлингтонского национального кладбища. В находке её интересно все: и то, чья именно это могила; и то, каким образом тайная надпись оставалась незамеченной у всех на виду около полувека; и то, наконец, почему Данин решила разыскать именно это надгробие среди более чем 400 тысяч могил самого знаменитого кладбища США.

Последний в списке момент пояснить проще всего. Надгробие находится на могиле Уильяма Ф. Фридмана, почитаемого в США как «отец национальной криптологии», и его также знаменитой в области криптографии супруги Элизебет С. Фридман. На официальном сайте АНБ США, в разделе «Зал почета», супругам Фридманам отведено по отдельной веб-странице. Вот только рассказ об «отце криптологии» Уильяме Фридмане, правда, выглядит здесь на редкость куцым и малосодержательным – всего три небольших абзаца (200 слов или примерно 1400 знаков включая пробелы).

В дословном переводе на русский этот краткий текст выглядит так:

Вольф Фредерик Фридман родился 24 сентября 1891 в Кишиневе, тогда входившем в состав Российской империи, а ныне столице Молдовы. Его отец, служивший переводчиком в царской почтовой службе, на следующий год эмигрировал в США из-за нараставших антисемитских порядков. Семья Фридмана присоединилась к отцу в Питтсбурге в 1893. Еще три года спустя, когда глава семейства получил гражданство США, имя его сына Вольфа поменяли на Уильям.

После получения степени бакалавра в области генетики и занимаясь аспирантской работой в Корнеллском университете, Уильям Фридман был нанят расположенными в пригороде Чикаго Ривербэнкскими Лабораториями, которые сегодня назвали бы научно-исследовательским институтом. Там Фридман заинтересовался изучением кодов и шифров – благодаря интересу к девушке Элизебет Смит, занимавшейся в том же Ривербэнке криптоаналитическими исследованиями. Во время Первой мировой войны Фридман покинул Ривербэнк ради военной службы офицером-криптологом. Так было положено начало его выдающейся карьеры на службе правительству.

Последующий вклад Фридмана широко известен – как плодотворного автора, преподавателя и практика в области криптологии. Его величайшими достижениями, наверное, стали те математические и научные методы анализа, что он ввел в криптологию, и подготовленные им учебные пособия и материалы, которые затем использовали несколько поколений учеников. Его работа существенно улучшила как разведку средств связи, так и защиту информационных систем. Большинство из того, чем занимается АНБ ныне, в основах своих ведет начало от новаторских трудов Уильяма Фридмана.

Дабы никто вдруг не подумал, что три коротеньких абзаца для отца американской криптологии – это совершенно нормально, надо сразу отметить такой факт. Соседняя веб-страничка, посвященная жене криптографа Элизебет Смит Фридман, тоже весьма продвинутой криптографине с большим стажем госслужбы, содержит рассказ, по своему объему (около 12 тыс знаков) превышающий лаконичный текст об У.Ф.Ф. более чем в 7 раз. И это притом, надо подчеркнуть, что Элизебет никогда не состояла в кадрах АНБ (специализируясь, главным образом, на борьбе с внутренним криминалом и контрабандистами)…

Главная причина столь выдающейся краткости Агентства в рассказе о своем самом знаменитом криптографе – это, конечно же, чрезвычайная деликатность его сверхсекретной работы. Сводившейся, по сути дела, к постоянному и изобретательному чтению чужих зашифрованных писем. Причем авторами этих писем, как правило, были весьма важные люди и организации, непосредственно влиявшие на ход мировых событий. И многие, очень многие из материалов подобной тайной переписки до сих пор спрятаны в секретных архивах АНБ, абсолютно недоступные для исследований историков. А может быть и так, что наиболее интересные вещи вообще уничтожены давно…

Несмотря на скрытность его конторы, однако, биография самого Уильяма Фридмана восстановлена и изучена независимыми историками спецслужб весьма обстоятельно. И поскольку подлинная криптология в её полном виде – это не только математическая наука, но также и отчасти оккультно-магическое искусство, то пристальный интерес к жизни и деятельности настоящего криптографа Фридмана уже не раз приносил исследователям большие сюрпризы.

Благодаря фактам-сюрпризам такого рода не только известные события XX века, но и дела куда более давних времен начинают выглядеть существенно иначе и в высшей степени удивительно. Даже неправдоподобно, можно сказать. Но если тех, кто ищет ответы, интересует реальная картина, а не выдумки и умолчания правдоподобной официальной истории, то факты имеет смысл принимать именно так, как они есть. Сколь бы странно эта реальность ни выглядела.

Самый простой и наглядный способ убедительно проиллюстрировать данные тезисы – это прямо и без затей выбрать несколько скупых фраз из коротенького официального текста АНБ о своем неординарном сотруднике Уильяме Фридмане. А затем привлечь достоверно известные и неопровержимые факты для несколько более развернутого рассказа о том, что же на самом деле эти лаконичные слова означают.

Читать далее Тайны криптографической могилы

Долгое возвращение «эмпэ» Бронштейна

(Март 2018, сюжеты НБКР)

Будущее наступает незаметно (как многие наслышаны, вероятно). Но услышать мимоходом от кого-то затертую до банальности народную мудрость – это одно, а вот осмысленно наблюдать собственными глазами, как именно происходят великие и в то же время незаметные перемены в науке – это совершенно другое.

В первых числах марта сразу на двух широко известных веб-сайтах – почти одновременно и абсолютно независимо друг от друга – появились публикации о разных новейших достижениях на передовых рубежах физической науки. Объединяет же статьи то, что центральным персонажем данных материалов является один и тот же человек из весьма отдаленного прошлого. Некто Матвей Петрович Бронштейн (для близких «Митя» и, как правило, просто «эм пэ» для остальных). Один из самых выдающихся, ярких и разносторонних теоретиков ранней советской науки, трагически погибший совсем молодым еще человеком в конце 1930-х годов…

Первая из публикаций этой пары – научно-популярная статья  на сайте солидного издания Quanta Magazine – посвящена новым идеям и затеям в области физики экспериментальной. Статья другая – сугубо теоретического прогнозно-обзорного характера – появилась на сайте научных препринтов Arxiv.org.

И если принять во внимание тот факт, что за всю четверть-вековую историю проекта Arxiv.org среди исчисляемых уже миллионами статей здесь появилось всего лишь три (не считая самую свежую) работы, посвященных освоению научного наследия Матвея Бронштейна, а в новостях мировых СМИ (согласно поисковику Google) за все последние годы имя этого ученого вообще нигде и никем не упоминалось ни разу (помимо нынешнего), то выявленное здесь совпадение выглядит по меньшей мере примечательным.

С учетом же того, что комплекс идей, выдвинутых и разрабатывавшихся Бронштейном свыше 80 лет назад, именно сейчас выходит в физике на самые передовые рубежи научных исследований, несложно сообразить, наверное, что синхронный дуплет нынешних публикаций – это событие вовсе на случайное. А отражающее дух времени, что называется. Или другими словами, событие, определенно достойное внимания и более тщательного рассмотрения.

Читать далее Долгое возвращение «эмпэ» Бронштейна

Гностицизм апостола Павла

(Март 2018, сюжеты НБКР)

Священные тексты всех основных религий планеты естественным образом входят в число наиболее читаемых книг человечества. Но читают, ясное дело, как правило не оригиналы, а переводы, причем зачастую адаптированные и/или искаженные. Если же исходные тексты перевести тщательно и аккуратно, то обнаруживаются большие сюрпризы.

Есть в англоязычном мире такой ученый-религиовед по имени Дэвид Бентли Харт, наиболее известный как исследователь Восточной Ортодоксии (у людей русскоязычных именуемой Православие), а также как философ, писатель и комментатор-культуролог. Работает Харт в Институте передовых исследований Нотр-Дам, в общей сложности написал около десятка книг, здесь же рассказ будет о самой последней его работе – по сути дела, о работе сугубо переводной. Но при этом все равно весьма примечательной.

Книга вышла в прошлом году и называется совсем просто «Новый Завет: перевод» (David Bentley Hart, «The New Testament: A Translation«, Yale University Press, 2017). А вот о том далеко не простом контексте, в условиях которого работа готовилась, автор рассказывает в своей недавней статье, опубликованной онлайновым культурологическим журналом Aeon.co .

Начинается эта статья такими словами:

В прошлом году я обременил англоязычный мир своим собственным переводом Нового Завета. За этот проект я взялся с подачи моего редактора в издательстве Йельского университета, но согласие дал практически в тот же самый момент, когда мне это предложили. Потому что я и сам давно уже замышлял предпринять «подрывное буквальное» воспроизведение данного текста на нашем языке.

На протяжении многих лет работы меня все больше и больше разочаровывали практически все стандартные переводы, имеющиеся у исследователей, а в особенности версии современные, подготовленные большими коллективами ученых. Многие из которых (как мне кажется) под влиянием унаследованных богословских привычек изначально предрасположены видеть в данном тексте такие вещи, которых в действительности там нет. А также упорно не замечают вещи другие, которые совершенно определенно там имеются.

Все подобные ученые советы – это такие мягкие и услужливые дела, которые имеют вполне четкую тенденцию – отвечать нашим ожиданиям. Вот только мир поздней античности настолько далек от мира нашего, что он почти никогда нашим ожиданиям не соответствует.

Далее же, сразу после этого вступления, Харт переходит к краткому разбору одной из самых неверно трактуемых ныне частей Нового Завета – той, где собраны тексты апостола Павла. Для всех читателей, смутно представляющих себе историю раннего христианства, здесь необходимо пояснить, почему понимание учения Павла является особенно важным для понимания сути этой религии в целом.

Читать далее Гностицизм апостола Павла

Кто в доме хозяин

(Октябрь 2005)

В США закончилось, фактически не начинаясь, интересное судебное разбирательство, вывернувшее по сути дела наизнанку все общепринятые представления о патентном законодательстве и защите прав на интеллектуальную собственность. Для того, чтобы законные владельцы прав на патент не получали за него ни копейки, оказалось достаточно, как выяснилось, чтобы на изобретение положила глаз крупная компания, работающая по заказу секретной государственной спецслужбы.

Вся история закручена вокруг так называемого «кратерного сцепления» (Crater Coupler) — оригинального устройства для соединения двух труб или кабелей без традиционной резьбы или фланцев. Эту идею, построенную на конструкции теннисного мяча, состоящего из двух симметричных половинок нетривиальной формы, разработали и запатентовали в начале 1990-х трое американцев-изобретателей Френч, Монти и Ван Кейрен (Philip French, Charles Monty, Steven Van Keiren: U.S. Patent 5,286,129).

Поначалу они сами предлагали Crater Coupler самым разным фирмам, а в итоге в 1995 г. на них вышла солиднейшая компания Lucent Technologies (в ту пору подразделение AT&T) с предложением попробовать эту конструкцию в качестве «wetmate» или «мокрой спарки», т.е. герметичного коннектора для соединения подводных оптоволоконных кабелей. В Lucent особо не скрывали, что занимаются этой задачей по заказу одной из секретных американских спецслужб, однако в подробности никогда не вдавались.

Читать далее Кто в доме хозяин

СЮЖЕТЫ & РАССЛЕДОВАНИЯ