Страницы жизни Дж. Эдгара Гувера (ч.2)

Продолжение. Начало см. тут.

[1935 – 1940]

Edgar-Hoo

1935: РЕВНОСТЬ И ЛОЖЬ

Начало 1930-х годов в Америке – это полный упадок экономики, бездеятельность коррумпированных властей и мощный расцвет криминальных империй, чувствующих свою безнаказанность. Как естественное следствие – общий «кризис ценностей» в обществе.

Газеты, журналы и фильмы переполнены историями о героях-гангстерах и об их громких преступлениях – похищениях миллионеров с целью выкупа, грабежах банков средь бела дня и прочих дерзких налетах. Правоохранительные органы на этом фоне выглядят тупыми и неэффективными, так же как, впрочем, и все остальные правительственные структуры.

В 1933 году, пообещав американскому народу «новый курс», к президентской власти приходит Франклин Делано Рузвельт. Для ведомства Гувера (который в этот раз умудрился сохранить свой пост буквально чудом) новый курс означал прежде всего необходимость каких-то эффективных, ярких действий по обузданию преступности.

И случилось так, что именно в это время в Бюро расследований находится весьма подходящий человек – глава чикагского отделения ФБР Мелвин Первис. Под руководством спецагента Первиса проводится целая серия успешных операций, в ходе которых были застрелены самые знаменитые в ту пору бандиты – Джон Диллинджер, «Красавчик» Флойд и «Мордашка» Нельсон.

Наряду с успешными рейдами Бюро против гангстеров, в средствах массовой информации Гувером разворачивается активнейшая пропаганда нового образа доблестных служителей закона. На радио создали серию радиопередач под общим названием «G-Men» («джи-мены», от Government Men, как начали называть федеральных агентов), содержание которых взялся лично контролировать лично Гувер.

Правда, у директора ФБР не оказалось ни малейших драматургических талантов, и он все время норовил заменить драки-погони-перестрелки тонкой аналитической работой сыщиков и криминалистов. В результате радиосериал получился сухим и скучноватым, почему долго не протянул.

Чуть позже, в 1936 году будут запущены комикс «Война преступности» и пара бульварных журнальчиков под названиями G-Men и The Feds («феды», так называли федеральных агентов гангстеры). Вся эта незамысловатая печатная продукция предельно доступным для детей и простых людей способом всячески прославляла деятельность ФБР, а его шефа Эдгара Гувера изображала просто-таки национальным героем номер один.

Вообще-то поначалу главнейшим героем в глазах американской прессы был спецагент Мелвин Первис. Ведь именно он непосредственно возглавлял главные операции по захвату и уничтожению преступников. (В ходе этих рейдов Первис вопреки всем полицейским инструкциям неоднократно лично добивал раненых гангстеров.) Естественно, на первых порах столь энергичный и успешный в делах сотрудник был любимцем Гувера, остро нуждавшегося в эффектных результатах.

Но по мере роста восторгов публики и обостренного внимания прессы к личности Первиса, уже успевшего заслужить в народе титул «ас джи-менов», шефа ФБР начала обуревать ревность. Гувер стал поручать Первису совершенно безнадежные дела, засовывать в нудные бюрократические комиссии, превращая некогда яркую службу в невыносимую своим занудством пытку.

Не желая cносить унижения, Мелвин Первис довольно скоро, летом 1935 года, уволился из ФБР. Однако ревнивый и злопамятный шеф приложил максимум усилий, чтобы и вне его ведомства бывший фаворит не нашел себе сколь-нибудь приличной работы. Преследования и тихая месть Гувера продолжались вплоть до конца жизни Первиса в 1960 году.

Сначала шеф ФБР мощно надавил на Голливуд, заставив киношников отказаться от мысли взять Первиса консультантом по криминальной тематике. Далее же делалось все, чтобы не подпускать Первиса к работе, хоть как-то связанной с деятельностью правоохранительных органов. В 1952 году Гувер помешал Первису стать федеральным судьей, а когда Первиса пригласили на работу в Сенат, директор ФБР приказал своим сотрудникам подготовить на него компромат.

Но все это будет много лет спустя, а в середине 1930-х, убрав на пути к славе досадное препятствие в виде этого «аса джи-менов», Гувер еще активнее занялся рекламой собственной персоны и возглавляемого им ведомства. Особая роль здесь отводилась кинематографу, поскольку Голливуд и сам был готов оперативно реагировать на перемены.

В 1935 году было начато производство целой серии кинофильмов под общим названием «Джи-мен». Отважный и бескомпромиссный облик борцов с преступностью из ФБР стал особо удаваться еще и потому, что новые американские законы о цензуре теперь дозволяли изображение гангстеров на экране лишь в тех случаях, когда их в конечном счете либо арестовывают, либо убивают федеральные агенты.

Поворотной точкой в развитии жанра гангстерских фильмов историки кино чаще всего называют картину «G-Men» режиссера Уильяма Кейли. Фильм был, в общем-то, рядовой по всем художественным параметрам, но вплоть до этой ленты в подавляющем большинстве такого рода картин главными героями были сами гангстеры.

В этом же кинофильме, напротив, настоящими героями становятся федеральные агенты, преследующие бандитов. Причем главную роль – опытного адвоката, поступившего в ФБР, чтобы отомстить преступникам за смерть друга-агента – исполняет кинозвезда тех лет Джимми Кагни, прославившийся именно в ролях благородных и неуловимых гангстеров.

Влияние средств массовой информации и особенно кино на оценку обществом Гувера и его ведомства было огромным. К 1937 году миллионы американцев посмотрели уже несколько фильмов о бравых агентах ФБР и прочитали десятки книг на ту же тему. Дети стали носить игрушечные значки агентов Бюро, играть такими же, как у настоящих федеральных агентов, игрушечными пистолетами, и даже спать в пижамках с фирменной эмблемой «G-Men».

Дж. Эдгар Гувер и ФБР вступили в совершенно новую фазу своей истории – эру славы. Публика увидела в Бюро некую самостоятельную, очень важную для общества структуру, а не просто часть министерства юстиции. Многие университеты и общественные организации начали осыпать шефа ФБР наградами.

Альма-матер Гувера, университет Джорджа Вашингтона присвоил ему степень почетного доктора права. Этому же примеру вскоре последовал университет города Нью-Йорка. Сам же Гувер совершенно всерьез стал рассматривать себя главным стражем законов страны, ее граждан и моральных устоев.

Шефу ФБР не просто очень нравилось купаться в лучах собственной славы, но и все время хотелось ее еще больше. Поэтому при всякой возможности он старался приписать себе и те заслуги, которые бесспорно принадлежали другим.

Так, еще в 1932 году, когда случилась громкая трагическая история с похищением и убийством бандитами ребенка знаменитого летчика, пионера авиации Чарльза Линдберга, Гувер пытался, правда совершенно безуспешно, сыграть ведущую роль в поимке похитителей. Когда же организатор похищения Бруно Гауптман был все-таки вычислен и задержан полицией города Нью-Йорк, туда немедленно поспешил и Гувер, чтобы на месте сообщить прессе и публике об аресте преступника.

Такие маневры должны были формировать у общественности мнение, что федеральные органы правопорядка и лично великий сыщик Эдгар Гувер оказались, как и положено, на высоте. Хотя конкретно в данном случае Бюро не сделало фактически ничего для отлова бандита.

После устранения с первых планов Мелвина Первиса, дабы укрепить в глазах публики собственный героический облик проницательного детектива и отважного человека дела, Гувер решает принимать личное участие в захвате важных преступников.

В 1936 году в списке «врагов общества» под номером один проходил некто Элвин Карпис, последний из главарей знаменитой банды «мамаши» Баркер. Когда полиция выявила в Новом Орлеане апартаменты, где скрывался Карпис, туда срочно вылетели Гувер и Толсон. И как только федеральные агенты Херт и Брэнтли повязали гангстера, на сцене тут же возник лично директор Гувер, объявивший преступнику, что он арестован.

Видеть на первых страницах газет свою фотографию в обрамлении заголовков-славословий, набранных жирным шрифтом, было так приятно, что уже на следующей неделе Гувер отправляется в другой конец страны, в штат Огайо, где в г. Толедо лично возглавляет захват Гарри Кэмпбелла, еще одного гангстера из той же банды Баркер.

В череде подобных историй были и такие, что отличались не только откровенным лицемерием, но и выдающимся вероломством. Так, в 1937 году при весьма темных обстоятельствах Гувером был арестован гангстер Луи «Лепке» Бухалтер, возглавлявший организацию наемных киллеров – знаменитую «Корпорацию Убийство» (Murder, Incorporated).

Известно, что это арест прошел без стрельбы и, по слухам, федеральным властям сдали Лепке сами мафиози, надеявшиеся таким образом ослабить давление со стороны ФБР. (Похоже, именно тогда между Гувером и высшими боссами мафии начинали формироваться деловые отношения, которые длились не только до смерти первого директора ФБР, но и, как будет видно дальше, много лет спустя.)

Как бы там ни было, достоверно известно, что переговоры о сдаче Лепке велись через посредника – приятеля Гувера журналиста Уолтера Уинчела – хотя гангстер был уверен, что получает гарантии лично от шефа ФБР. В итоге Бухалтер сдался Гуверу в обмен на обещание 10-летнего тюремного заключения. Когда же дело подошло к суду, то никаких гарантий Гувера в деле не фигурировало, нью-йоркские власти приговорили гангстера за убийства к смертной казни и действительно посадили его на электрический стул.

Для постоянной пропагандистской поддержки работы ФБР, прославления всяческих успехов Бюро вообще и Эдгара Гувера лично, в структуре организации было создано специальное 8-е управление, формально именовавшееся «управлением учета и архивов». Возглавил это подразделение Луи Николс, еще один выпускник юридического факультета университета Джорджа Вашингтона и ближайший сподвижник Гувера.

После второй мировой войны именно Николсом был организован коллектив авторов, написавших развернутый панегирик под названием «История ФБР». Книга вышла из печати в 1956 году, чуть позже на ее основе вышел и голливудский фильм под тем же названием, причем съемки картины проходили под личным контролем Эдгара Гувера.

Интересно (хотя и неудивительно), что ни в книге, ни в фильме, претендовавших на правдивое изложение событий, вообще нет персонажа по имени Мелвин Первис.

Зависть и ревность шефа ФБР простирались столь далеко, что и спустя много лет после смерти Первиса он всячески пытался принизить даже самые очевидные заслуги некогда самого блестящего из спецагентов Бюро. В воспоминаниях Аниты Колби, известной в американских светских кругах дамы, приводится эпизод о том, как Эдгар Гувер под конец своей жизни интерпретировал историю с Джоном Диллинджером – одно из самых громких дел Первиса.

Теперь, в новой версии истории по Гуверу, выходило так, что на Диллинджера вышел вовсе даже и не Первис, а Клайд Толсон. Просто, мол, так уж ими было решено – подарить всю славу Первису, но в действительности-то все было сделано Клайдом…

Для всех сведущих людей совершенно очевидно, что подобные заявления были типичными примерами редкостной лживости Гувера. Даже если не брать в учет тот факт, что Клайд Толсон оперативной работой в Бюро практически не занимался (значительно больше интересуясь кадровыми вопросами), историками по документальным материалам из архивов ФБР установлено, что в день смерти Диллинджера сердечный друг Гувера находился в вашингтонской штаб-квартире ФБР, то есть весьма и весьма далеко от Чикаго…

Также у историков имеется, кстати, очень характерное высказывание Эдгара Гувера по поводу правдивости и лживости, сделанное им в одной из своих многочисленных нравоучительных лекций. В статье для семейного журнала Family Weekly (July 1963), озаглавленной «То, что я рассказал бы сыну», шеф ФБР изрекает следующее:

«Прежде всего, я научил бы его говорить правду… Я пришел к выводу, что говорить правду – это определяющий фактор ответственного гражданина. Те тысячи преступников, которых я повидал за 40 лет работы в правоохранительных органах, все имели одну общую черту – каждый из них был лжецом»…

*

1940: ШПИОНЫ И МАФИОЗИ

Когда Уинстон Черчилль в 1940-м году стал премьер-министром Великобритании, то для установления тесных связей с высшим руководством США, вовлечения нейтральной Америки в войну с Гитлером и для разворачивания крупномасштабной разведывательной / контрразведывательной работы в Западном полушарии он послал весьма неординарного человека – канадца Уильяма Стивенсона.

Боевой летчик Первой мировой войны, удачливый изобретатель и предприниматель-миллионер в послевоенный период, Стивенсон активно сотрудничал в 1930-е годы с британской разведкой SIS (иначе именуемой MI-6), передавая ей ценные данные о разрабатываемых в Германии вооружениях и шифровальной технике.

Незадолго до начала Второй мировой войны Стивенсон вызвался лично убить Гитлера, причем помогать ему в этой миссии намеревался британский военный атташе в Берлине, полковник Мэйсон-Макфарлейн. Столь дерзкий план спецслужб был зарублен лишь личным вмешательством лорда Галифакса, тогдашнего министра иностранных дел Великобритании.

Весной 1940 г. Стивенсон (получивший с подачи Черчилля псевдоним Intrepid, «Бесстрашный») был назначен начальником нью-йоркской резидентуры SIS, которая вместе с существенным расширением функций вскоре получила и новое название – Британский центр координации безопасности (BSC). Ни один человек, вероятно, не сделал в 1940-е годы больше для стратегического военно-политического сближения Америки и Великобритании, нежели Уильям Стивенсон, выполнявший роль личного доверенного посредника между премьер-министром Черчиллем и президентом США Ф. Д. Рузвельтом.

Он отвечал за координацию общих усилий союзных спецслужб и за обмен разведывательными данными между союзниками. Кроме того, Стивенсон отвечал и за особо деликатный участок – классификацию и распределение среди английских, американских и канадских государственных структур суперсекретных материалов из радиоперехвата вооруженных сил Германии, в массовых объемах дешифровавшихся британской криптослужбой.

Насколько деликатной была вся сфера вскрытия немецкой переписки, наиболее ярко свидетельствует то, что сам факт этой деятельности продолжал сохраняться в строжайшей тайне почти тридцать лет после окончания войны. И даже затем, в 1970-е годы впервые об этом стало известно вовсе не благодаря рассекреченным государственным архивам, а из мемуарной книги «Тайна Ультра», выпущенной в 1974 году на основе личных воспоминаний одним из непосредственных участников сверхсекретной программы, Фредериком Уинтерботемом.

Исследование всего спектра причин, по которым на секретах дешифрования пытаются удержать покров вечной тайны, выходит далеко за пределы данной истории. Но одна из главных причин в том, что в действительности главы великих держав часто знают много больше, нежели признают официально. А если информация об этом все же всплывает, то обнажаются вся лживость, лицемерие и бесчеловечность высокой политики.

Самый типичный тому пример – уничтожение армадой германских бомбардировщиков английского города Ковентри, где в результате двух массированных авианалетов было уничтожено свыше 50 000 зданий и тьма мирного населения. В книге Уинтерботема «Тайна Ультра» впервые было раскрыто, что Черчилль заранее знал о готовящейся массированной бомбежке Ковентри, однако не сделал ничего для предупреждения и эвакуации населения, опасаясь, что это косвенно раскроет немцам факт дешифрования их секретной переписки.

В воспоминаниях Уильяма Стивенсона, опубликованных несколько лет спустя, также упоминается данный эпизод. Причем Стивенсон, с присущим шпиону цинизмом уточняет, что это именно он рекомендовал колебавшемуся Черчиллю сохранить информацию в тайне – слишком уж ценным был источник, чтобы им рисковать. Война есть война – жертвы неизбежны.

(Интересно, что несмотря на независимое свидетельство двух непосредственных участников событий – высокопоставленных сотрудников разведки – многие современные историки Великобритании подвергают этот эпизод сильному сомнению. Чересчур он неприятен для официальной, лакированной истории.)

Нью-йоркский центр BSC интенсивно занимался вербовкой агентуры в США, а в Канаде создал секретную разведшколу, где готовили диверсантов для действий в тылу противника. Стивенсон возглавлял (а нередко и финансировал из собственного кармана) самые различные операции британской разведки в странах Северной, Центральной и Южной Америки.

Среди этих операций BSC, в частности, были не только регулярные взломы посольств германских союзников с целью хищения шифрключей или систематический перехват и перлюстрация дипломатической почты, но также срыв атомных экспериментов Германии и «нейтрализация» выявленных агентов разведки стран Оси. Под последним обычно подразумевались убийства. То есть, германских шпионов просто отстреливали, давили в подстроенных автомобильных происшествиях, выбрасывали из окон высоких зданий.

Отчеты о подобных операциях впоследствии вдохновляли авторов многих шпионских романов, включая и знаменитый цикл историй про Джеймса Бонда, созданный коллегой Стивенсона по британской разведке Иэном Флемингом.

По причине чрезвычайно строгих требований к засекречиванию «государственных тайн» в Британии, США и Канаде, многие из дел Стивенсона и его команды так и остаются, похоже, нераскрытыми по сию пору. В 1945/46 годах большой архив документации BSC был перевезен на двух грузовиках из Рокфеллеровского центра, где была нью-йоркская резидентура англичан, в «Лагерь Икс», секретную разведшколу в канадской провинции Онтарио.

Здесь под руководством Стивенсона был подготовлен итоговый суперсекретный документ The BSC Papers, мыслившийся как единственный официальный отчет о достижениях BSC в годы Второй мировой войны. После чего вся документация, лежавшая в основе отчета, была уничтожена.

Сам же отчет размножили всего в 40 экземплярах, из которых 24 были также уничтожены еще до рассылки. Уильям Стивенсон оставил себе на память 2 копии, а остальные были разосланы главам США, Британии и Канады. Все они присвоили документу гриф Top Secret и упрятали поглубже в секретные архивы.

За последующие 52 года упоминание об этом документе промелькнуло всего в нескольких работах исследователей, которым позволили ознакомиться с документом под строгим присмотром. И лишь в 1998 году Найджел Уэст, плодовитый автор шпионских романов и исторических исследований о Второй мировой войне, как-то исхитрился приобрести копию отчета The BSC Papers и в 1999 году опубликовал ее, не испрашивая разрешения ни в каких инстанциях, под названием «British Security Coordination: тайная история британской разведки в Америках, 1940-1945».

(Даже этот отчет, заметим, никак нельзя считать полным, поскольку в нем ни словом не упоминается криптографическая операция Ultra. В 1946 году даже в совсекретных отчетах разведки говорить об успехах дешифрования запрещалось.)

Возвращаясь же в год 1940, к первому прибытию Стивенсона в США в качестве руководителя особо секретной миссии и личного посланника Черчилля, важно подчеркнуть, что в Америке в тот период были еще очень сильны не только нейтралистские, но и прогерманские настроения.

По этим причинам тесные связи Рузвельта, известного своим антинацизмом, с уже ведущей войну Англией могли вызвать серьезнейший политический кризис и даже несли в себе угрозу импичмента. Соответственно, все было решено организовать в строгой тайне. В качестве же надежного канала Черчилль и Стивенсон выбрали шефа ФБР (а теперь уже и контрразведки) Эдгара Гувера. Без участия этого человека развернуть в стране тайные операции и сотрудничество спецслужб было немыслимо.

Несмотря на секретную переписку Черчилля и Рузвельта, «подойти» к Гуверу англичане должны были самостоятельно, чтобы уже он вывел их на президента. Всю эту комбинацию Уильям Стивенсон провернул достаточно быстро, и в апреле 1940 года Гувер пригласил важного посланника для переговоров к себе домой, в новый особняк, куда он недавно переехал после смерти матери.

От цепкого взгляда разведчика не могли ускользнуть развешанные повсюду портреты и фотографии самого Гувера, а также многочисленные снимки, картины и скульптуры других особей мужского пола. «Там были статуэтки обнаженных мужчин, – вспоминал впоследствии Стивенсон в мемуарах, – скульптуры на лестнице, изображавшие мужчин в довольно двусмысленных позах»…

Шпионы, как известно, всегда обращают внимание на нетрадиционную сексуальную ориентацию людей, поскольку здесь обычно заложен потенциал для будущих манипуляций. Однако первичные задачи посланника были совсем иные – Гувер согласился на сотрудничество, но непременным условием выдвинул информирование и санкцию президента, для чего устроил Стивенсону встречу с Рузвельтом. Дальнейшее, как говорится, известно.

Совместно с Гувером англичанам пришлось работать достаточно тесно, и вскоре Стивенсон сильно разочаровался в шефе ФБР. По мнению британских разведчиков, тот не умел извлечь пользу из информации, которую они ему поставляли. Или, выражаясь достаточно деликатными словами одного из шпионов, «Гувер умел мыслить только как полицейский».

Другой шпион, сотрудник британской разведки А. М. Росс-Смит, работавший в США в годы Второй мировой войны, вспоминал об этом в значительно более крепких выражениях: «Гувер был маньяком, эгоистом и сволочью высшей пробы. Он был нашей постоянной головной болью».

Зато прекрасные и доверительные отношения быстро сложились между Стивенсоном и полковником Уильямом Донованом, которого традиционно принято считать «отцом-основателем» внешней разведки США. Ныне, правда, по мере раскрытия секретных архивов, на свет извлекается несколько иная версия рождения Центрального разведывательного управления.

В 1996 году, к примеру, вышла книга-исследование Томаса Троя, бывшего аналитика и штабного офицера ЦРУ, под названием «Дикий Билл и Бесстрашный: Донован, Стивенсон и происхождение ЦРУ». На основе документальных материалов Трой показывает, как английские разведчики углядели в Доноване именно того, кто был им нужен в верхнем эшелоне власти США – влиятельного, решительного, агрессивного и умнейшего человека, с большой симпатией относившегося к действиям британской разведки.

И именно Стивенсон подбросил Доновану идею о создании еще одной, новой разведывательной службы в дополнение к полудюжине уже имевшихся, слабых и малоэффективных. Донован передал эту идею президенту Рузвельту, в результате чего в 1941 году родился «Координатор информации». Главой этой новой структуры стал Уильям Донован, в1942 году служба преобразовалась в OSS, или Управление стратегических служб, на базе которого в1947 году было создано ЦРУ.

Особый интерес для британской разведки представляла Испания, поскольку было чрезвычайно важно знать, насколько серьезно Франко намерен помогать войскам Германии в Северной Африке и других регионах. Английские агенты проникли в посольство Испании в Вашингтоне и похитили (тайно скопировали) криптоключи, что позволило Британии читать испанскую шифрованную переписку.

Однако испанцы меняли ключи к шифрам каждый месяц, так что и англичанам приходилось ежемесячно наносить ночные визиты в посольство. Но в 1942 году в США был принят закон Маккеллара, радикально ужесточивший наказание для иностранцев, схваченных за подобными занятиями. Стивенсон уже отлично понимал, что представляет собой Эдгар Гувер, и знал, что полюбовно уладить эту проблему с шефом ФБР ему не удастся.

Англичанам не оставалась ничего иного, как раскрыть данную сторону своей работы Уильяму Доновану и попросить помощи у молодой американской разведки. Шансы на успех здесь были достаточно велики, поскольку отношения между Донованом и Гувером издавна были откровенно враждебными и ни для кого не были тайной.

(Еще в 1924 году, когда Донован был помощником министра юстиции и фактическим боссом Гувера, он тоже был среди тех, кто рекомендовал назначить молодого и амбициозного человека на пост и.о. директора Бюро. Но очень скоро Донован понял, что сильно ошибся, и когда речь зашла об окончательном утверждении Гувера в директорском кресле, не только высказался решительно против, но и вообще предлагал уволить того из министерства. В последующие годы, во времена правления Рузвельта, Донован, имевший значительное влияние в республиканской партии, не раз повторял, что если республиканцы вернутся к власти, то он сделает все, чтобы Гувера с треском выгнали.)

В итоге Донован, не желавший видеть в Гувере помеху своей работе, пошел англичанам навстречу, и теперь уже специалисты УСС взяли на себя работу по регулярному проникновению в испанское посольство и похищению шифров. Но на четвертом заходе, однако, ФБР арестовало тихих взломщиков.

Ревнивый Гувер не без оснований считал подобные оперативные мероприятия внутри США исключительно своей прерогативой, а потому решил наказать зарвавшуюся внешнюю разведку. Взбешенный Донован (известный своей кличкой «Дикий Билл») в ответ отправил своих людей собирать компромат лично на Гувера и, в частности, на его гомосексуальные отношения с Клайдом Толсоном.

Много лет спустя Уильям Стивенсон туманно намекал, что им удалось получить некий компрометирующий материал на Гувера. Это помогало всякий раз, когда директор ФБР начинал упрямиться и не хотел сотрудничать с разведкой. Советник президента Рузвельта Эрнест Кунео, также причастный к секретам англо-американской дипломатии, откровенно говорил о том, что Стивенсон «безжалостно шантажировал Гувера».

Еще одной организацией, подобравшей ключик к самому слабому месту директора ФБР, была мафия. А конкретнее – ее главный мозг, «финансовый гений преступного мира» Мейер Лански.

Практически все соратники Лански, возглавлявшие легендарный гангстерский синдикат 30-х годов, кончили плохо. Лаки Лючано провел больше 10 лет в тюрьме, благодаря сотрудничеству с американской разведкой в годы войны был досрочно освобожден и депортирован в Италию, где умер сравнительно нестарым человеком. Багси Зигеля и Арнольда Ротштейна убили киллеры. Лепке Бухалтер закончил жизнь на электрическом стуле в тюрьме Синг-Синг.

А вот Мейер Лански, замешанный чуть ли не во всех преступлениях мафии, прожил на редкость благополучную жизнь и умер баснословно богатым человеком под ласковым солнцем Майами в 80 с лишним лет. При Гувере ФБР вплоть до 1970-х годов не трогало Лански, и, естественно, тому должны были иметься очень веские основания.

В книге-исследовании Энтони Саммерса «Тайная жизнь Эдгара Гувера» собраны свидетельства гангстеров из близкого окружения Лански, которые отзывались о боссе как о гении, как о человеке, который «собрал всех и вся вместе» и который «прижал к ногтю Эдгара Гувера». По их словам, у Лански были снимки, запечатлевшие Гувера в пикантной ситуации с Клайдом Толсоном. Поэтому Лански заключил сделку с Гувером, который обязался не трогать его. Это, по их словам, и было той причиной, по которой им долгое время не приходилось опасаться ФБР.

В то же время все гангстеры признавали, что никто из них этих фотографий не видел, а сам Лански никогда и ни с кем эту тему не обсуждал. Но среди своих все же мог отпустить по адресу Гувера глумливую ухмылку и замечание типа: «Ведь этот сукин сын у меня в кармане, не так ли?». Ходили также разговоры не только о фотографиях, но и о взятках, которые Лански давал не самому Гуверу, а людям из его близкого окружения.

Все это, конечно, лишь разговоры не самых достойных членов общества. Но, к примеру, в 1960-е годы канадская Королевская конная полиция перехватила разговор между одним из преступников, находившимся в Канаде, и Мейером Лански в США, где главарь мафии зачитывал выдержки из доклада ФБР, написанного всего за день до этого…

В 1979 году специальный комитет американского Конгресса, два года занимавшийся перерасследованием обстоятельств убийства Джона Кеннеди, установил связи между Мейером Лански и Джеком Руби, владельцем ночного клуба, застрелившим Ли Харви Освальда, предполагаемого убийцу президента.

Ничего сверх этого, правда, комитет установить не смог, поскольку Руби был уже давно в могиле, а Мейер Лански был не только очень умным, но и всегда умел держать язык за зубами. Благодаря чему и прожил долго.

(Продолжение следует)