Страницы жизни Дж. Эдгара Гувера

[1895 — 1917 — 1920 — 1928]

Фрагменты книги «Гигабайты власти», 2004

J. EDGAR HOOVER

СТОЧНАЯ ЯМА, НАКАПЛИВАЮЩАЯ ГРЯЗЬ

Воскресным днем 1 января 1895 года, в половине восьмого утра, в нескольких кварталах от вашингтонского Капитолия, в доме своих родителей на свет появился Джон Эдгар Гувер. Во всяком случае, так принято считать со слов самого Гувера, а он хорошо известен тем, что постоянно врал всю свою долгую жизнь.

Но, конечно же, это не самая главная особенность человека, вошедшего в мировую историю как самый знаменитый полицейский Соединенных Штатов Америки. Дж. Эдгар Гувер возглавил ФБР в возрасте 29 лет и умудрился сохранить свой пост на всю остальную жизнь.

Его цепкие лапки, ухватившие кормило столь влиятельного в государстве органа, разжались лишь в результате естественной смерти, наступившей в возрасте 77 с лишним лет в мае 1972 года.

Несмотря на все демократические порядки «самой свободной страны мира», издавна практикующей профилактическую ротацию руководящих кадров, Гувер за почти полвека своего директорства в ФБР пересидел 8 президентов и 18 министров юстиции.

Достигнут же столь выдающийся результат был старым как мир способом — тщательным сбором и умелым использованием компромата на всех потенциальных противников, начиная с самых высших лиц государства и кончая любым мало-мальски известным журналистом.

Когда в 1960-е годы президента Линдона Джонсона в очередной раз спросили, доколе страна будет все это терпеть, тогдашний хозяин Белого дома произнес бессмертную фразу: «Таких людей как Гувер предпочтительнее держать внутри палатки, чтобы он мочился наружу, а не снаружи, чтобы он гадил внутрь»…

Тема испражнений, судя по всему, возникала в связи со специфической личностью Гувера регулярно и как бы сама собой.

Так, уже после кончины непотопляемого директора ФБР, когда в 1974 году были обнаружены некоторые из его «секретных файлов» с компроматом, судья Лоуренс Зильберман, исполнявший в ту пору обязанности министра юстиции, высказался следующим образом:

«Джон Эдгар Гувер был словно сточная яма, накапливающая грязь. Сейчас я полагаю, что он был самым худшим государственным деятелем за всю нашу историю».

1917: ЛУЧШЕ БЫ ОН ОСТАЛСЯ БИБЛИОТЕКАРЕМ

В июле 1917 года Эдгар Гувер закончил юридический факультет Университета Джорджа Вашингтона и в том же месяце по протекции дяди-судьи начал работу в Министерстве юстиции США.

Все четыре года в университете Гувер учился по вечерам, а днем должен был работать — курьером в Библиотеке Конгресса, — поскольку семья постоянно испытывала серьезные денежные затруднения из-за плохого здоровья отца, Дикерсона Гувера.

Карьера Гувера в министерстве развивалась стремительно. Всего через два года тогдашний генеральный прокурор Александр Палмер сделал смышленого молодого человека своим помощником по особым поручениям. В этой должности Гувер стал отвечать за новое подразделение, Отделение общей разведки, сформированное для сбора информации на «революционные и ультрареволюционные группы».

Такая работа, по сути дела, идеально подошла Гуверу, поскольку он всегда получал огромное удовольствие от составления картотеки на книги личной библиотеки и от работы с каталогами огромного книгохранилища Библиотеки Конгресса. Теперь же юноша получил возможность использовать свой большой опыт для составления огромной картотеки на коммунистов, анархистов и прочих левацких «подрывных элементов».

В течение нескольких лет под руководством Гувера была составлена гигантская проиндексированная картотека почти на полмиллиона (450 тысяч) имен людей предположительно левых убеждений. Примерно на 60 000 из них, расцененных Гувером в качестве наиболее опасных, были собраны подробные биографические данные.

С ранних лет страшившийся красной угрозы, Гувер убедил Палмера, что всех подобных людей необходимо хватать и высылать из США. В день второй годовщины русской Октябрьской революции, 7 ноября 1919 года, полиция одновременно арестовала в 23 городах свыше 10 тысяч человек, подозревавшихся в большевистских, анархистских и прочих леворадикальных взглядах.

Аресты сопровождались побоями и чрезвычайно жестоким обращением, войдя в историю как один из наиболее, вероятно, чудовищных прецедентов нарушения гражданских прав в США в XX веке. Подавляющее большинство арестованных были американскими гражданами, выслать их из страны не было никаких оснований, так что в конечном итоге власти были вынуждены их отпустить.

Но Эдгар Гувер в результате получил в свое распоряжение имена сотен адвокатов, вызвавшихся представлять интересы арестованных в суде. Всех этих адвокатов, также как и журналистов, и всех прочих, подавших голос сочувствия в адрес репрессированных, также занесли в постоянно растущую базу данных.

Когда в 1921 году Отделение общей разведки вошло в состав Бюро расследований министерства юстиции, Гувера произвели в заместители директора Бюро. В 1924 году он уже сам стал директором, постоянно озабоченным улучшением информационного обеспечения расследований. В 1926 году Эдгар Гувер создал в Бюро базу отпечатков пальцев, которая со временем стала самым большим в мире хранилищем подобного рода…

В 1975 году, три года спустя после смерти Гувера, американский Конгресс отдал распоряжение произвести тщательную проверку всех досье по тематике «внутренняя безопасность», хранящихся в десяти основных управлениях ФБР. В результате этой проверки выяснилось, что свыше двадцати процентов всех усилий Бюро было направлено на охоту за предположительно «подрывными элементами».

Причем реальный криминал был обнаружен лишь в четырех из девятнадцати тысяч семисот расследований, да и выявленные четыре случая не имели ничего общего с национальной безопасностью, шпионажем или терроризмом.

Похоже, для США было бы гораздо лучше, если бы Эдгар Гувер так и остался библиотекарем.

1920: БРАТЬЯ-МАСОНЫ

Главным хранителем памяти о самом знаменитом директоре ФБР стал после его смерти Фонд Дж. Эдгара Гувера, организованный масонами Шотландского обряда. В вашингтонской штаб-картире Верховного совета масонов тридцать третьей степени, именуемой «Дом Храма», создан мемориальный музей, хранящий многочисленные личные вещи, документы и фотографии из особняка и рабочего кабинета Гувера.

Все это, конечно, не случайно, ибо деятельность в тайном масонском обществе была одной из важных сторон жизни главного полицейского США на протяжении более полувека.

Вот что пишет об этой стороне Картха Де Лоуч, многолетний помощник директора ФБР, а ныне председатель Гуверовского фонда в «Журнале Шотландского обряда» в мае 1997 года:

«Прославленный Гувер был абсолютно предан своему масонскому братству. Он был принят в масоны Федеральной ложей № 1 в Вашингтоне, 9 ноября 1920 года, всего за два месяца до своего 26-го дня рождения. За 52 года в Ложе он был награжден бесчисленными медалями, наградами и знаками отличия. В 1955 году, к примеру, он был произведен в Генеральные инспекторы 33-й степени, а в 1965-м удостоен знака высочайшего признания в Шотландском обряде — Большого креста почета».

В 1921 году в Белый дом вступил очередной, 29-й президент США, республиканец Уоррен Хардинг. Назначенный им новый министр юстиции и генпрокурор Гарри Догерти был весьма приятно удивлен, когда Гувер предоставил в его распоряжение обширную картотеку на политических противников президента, а также на сотни тысяч радикально настроенных граждан.

Эдгар Гувер всегда уделял повышенное внимание своей репутации нейтрального государственного чиновника, лишенного каких-либо склонностей к той или иной политической партии. Поэтому когда Догерти стал заменять в министерстве юстиции всех демократов на республиканцев, Гувер от этого только выиграл, получив в августе 1921 года давно желанный пост — помощника начальника Бюро расследований. Попутно же он наращивал активность в масонской ложе. Естественно, не без личной пользы.

Вскоре политическая ситуация в Вашингтоне существенно изменилась. В 1923 г. Хардинг скоропостижно скончался от сердечного приступа, на следующий год очередной президент Калвин Кулидж привел в госадминистрацию своих людей, а новый министр юстиции Харлан Стоун, недовольный общей ситуацией в министерстве, решил непременно поменять, среди прочих руководителей, и главу Бюро расследований.

Тут-то и вступили в ход невидимые масонские рычаги. Когда Стоун обронил среди коллег-министров, что подыскивает для Бюро нового шефа, то Лоуренс Ричи, заместитель министра торговли, не мешкая порекомендовал своего доброго друга и соратника по масонской ложе Дж. Эдгара Гувера.

В поддержку этой же кандидатуры выступил и заместитель генпрокурора, поэтому вскоре Стоун вызвал в свой кабинет Гувера и сообщил, что намерен назначить его временно исполняющим обязанности директора Бюро, пока будет подыскиваться более подходящая фигура.

Вскоре, однако, для Стоуна стало очевидно, что именно Гувер является наиболее подходящим человеком для полной реорганизации Бюро и перевода деятельности спецслужбы на высокопрофессиональную основу. Поэтому в конце того же 1924 года, 10 декабря Эдгар Гувер в возрасте 29 лет получил вожделенную должность директора Бюро расследований, которую затем сохранил за собой на всю оставшуюся жизнь.

Приверженность Гувера к масонству, его духу и обрядам в определенной степени отразились и на Бюро расследований. Принадлежность агентов к масонской ложе всячески приветствовалась, а со временем отчетливый привкус масонства обрел даже текст присяги, которую завели по личному приказу Гувера и которую принимали все новые сотрудники ФБР.

Вот лишь некоторые фрагменты из этого достаточно пространного текста:

«Смиренно сознавая всю ответственность за дело, доверяемое мне, я клянусь, что буду всегда чтить высокое призвание нашей почетной профессии, исполнение обязанностей которой является как искусством, так и наукой… Исполняя свои обязанности, я буду, подобно священнику, источником утешения, совета и помощи… подобно солдату, я буду неустанно вести войну против врагов моей страны… подобно врачевателю, я буду стремиться к искоренению преступной заразы, которая паразитирует на теле нашего общества… подобно художнику, я буду стремиться к тому, чтобы выполнение каждого задания было истинным шедевром…»

В книге-исследовании Энтони Саммерса «Тайная жизнь Эдгара Гувера» со слов сотрудников ФБР представлен такой портрет «образцово-показательного агента» из тех, кто начал службу в середине 1920-х годов. Портрет срисован с одного из тогдашних молодых сотрудников, на долгие годы ставшего в глазах шефа достойнейшим примером для подражания.

Эдвард Армбрусер прослужил в ФБР с 1926 по 1977 год, став высококлассным специалистом по банковским аферам. Это был типичный представитель нового поколения агентов, непьющий и некурящий, масон, учитель церковно-приходской воскресной школы, семь учеников которой стали впоследствии агентами ФБР.

Агент более позднего поколения, Норман Оллестад, вспоминает облик своего коллеги-ветерана так:

«Он окружал себя броней всяческих амулетов — колец, значков и заколок с драгоценными камнями. Он был весь увешан ими. Чтобы галстук не мялся, его скреплял с рубашкой зажим в виде львиной головы. На манжетах были запонки. На правой руке у него красовался университетский перстень, выделявший его среди людей необразованных. На той же руке он носил масонское кольцо, которое защищало его духовно. На среднем пальце левой руки у него было обручальное кольцо, служившее щитом против возможных поползновений женщин, которых ему придется допрашивать»…

Гувер считал Эдварда Армбрусера образцовым работником и продолжал держать его на службе еще многие годы после того, как ветеран достиг пенсионного возраста.

1928: СОЮЗ ДО ГРОБОВОЙ ДОСКИ

В апреле 1928 года в Бюро расследований появился новый сотрудник — высокий привлекательный мужчина Клайд Толсон, уроженец штата Миссури и выпускник Университета Джорджа Вашингтона.

Очень быстро Толсон стал не только ближайшим личным другом Эдгара Гувера, но и его правой рукой по службе, оттеснив с этих позиций прошлого фаворита, Фрэнка Боумена (отдалившегося от шефа вследствие женитьбы).

Карьерный рост Толсона пошел на удивление быстро. Примерно года через два Гувер повысил его до своего помощника, а затем — и до заместителя директора Бюро. На протяжении всех последующих лет Клайд Толсон оставался вторым по влиянию человеком в спецслужбе.

После смерти матери Гувера, его ближайший друг стал сопровождать Босса буквально повсюду. Парочка вместе приезжала на работу и также дружно отъезжала, они вместе обедали, вместе проводили отпуск и даже одевались нередко одинаково.

Если Гуверу надо было уехать в служебную командировку, вместе с ним отправлялся и Толсон. Для всех окружающих было совершенно очевидно, что прочные и нежные отношения заменили двум закоренелым холостякам брак в его традиционном смысле.

После смерти Босса Толсон унаследовал всю его недвижимость и переехал жить в дом Гувера. Когда же пришел и его срок, Толсона, который был на пять лет моложе Гувера, похоронили, словно верную жену, в соседней с сердечным другом могиле.

Поскольку вполне надежных документальных свидетельств у историков нет, принято считать, что гомосексуальные отношения Гувера и Толсона ничем не доказаны. Достоверно известно лишь то, что Дж. Эдгар Гувер всегда очень тщательно, даже щегольски одевался, но при этом фактически не интересовался женщинами.

По свидетельству окружавших его людей, начиная с юных лет, еще со школьного возраста, за Гувером вообще не замечали каких-либо романтических свиданий с представительницами противоположного пола. В более же зрелом возрасте он украшал сад и интерьеры своего дома статуями обнаженных юношей.

До 43 лет Гувер жил вместе с матерью, а после ее смерти — один, причем горничной было категорически запрещено по утрам входить в его спальню, поскольку, де, «хозяин спит голый».

Есть еще, правда, многочисленные намеки на компрометирующие фотографии из нетрадиционной половой жизни Гувера, которыми его шантажировали разведслужбы и мафия. А также устное свидетельство жены психиатра Гувера, которому, будто бы, шеф ФБР в одной из доверительных бесед признавался в своей гомосексуальности.

Ну и, наконец, знаменитая первичная реакция президента Ричарда Никсона на известие о смерти Гувера: «Господи Иисусе, этот старый хреносос!». Предполагается, что Никсон входил в круг достаточно близких Гуверу людей и кое-что знал об интимной жизни старого холостяка.

Однако строго говоря, все это весьма косвенные, ничего не доказывающие свидетельства. Да и кому какое дело, в нынешние-то либеральные и весьма терпимые времена, были там отношения интимно-сексуальные или исключительно платонические?

Мало ли в истории известно прочных союзов, долгие годы объединявших гомосексуальные пары — от романистки Мэри Рено и Джули Маллард (50 лет) или писательницы Гертруды Стайн и Элис Токлас (34 года) до гения Возрождения Леонардо да Винчи и его ученика Джакомо Карпотти (30 лет).

Список этот при желании можно сделать очень длинным, и ничего особенного не произойдет, если к нему добавится еще одна пара «тихих голубых» с 44-летним стажем (1928-1972) — Эдгар Гувер и Клайд Толсон (или, как их за глаза называли в ФБР, «Дж. Эдна и мама Толсон»).

Беда лишь в том, что Гувер не был «тихим голубым». Он всегда выставлял себя человеком высочайшей религиозности, добропорядочности и нравственности, приходя в дикую ярость, едва хоть кто-то намекал на его гомосексуальность.

Стоило в 30-е годы репортеру Рэю Такеру позволить себе в самых обтекаемых выражениях затронуть в журнале Collier голубизну шефа ФБР, в Бюро тут же завели на Такера дело. Когда собрали компромат, то пустили в прессу такие подробности о не слишком безупречной жизни неосторожного журналиста, что далее последовал полный крах его карьеры.

Остальные деятели прессы вполне поняли предупреждение и впредь крайне опасались хоть каким-то боком зацепить эту сторону жизни Гувера всемогущего.

Обостренный интерес главы ФБР к чужой постельной жизни, нетрадиционной сексуальной ориентации людей и вообще к орально-генитальной тематике, глубоко запечатлен в секретных файлах Гувера. В этом тайном архиве десятилетиями наравне с фактами накапливались также и слухи, кляузы или домыслы, способные скомпрометировать кого угодно.

Этим материалам либо давался ход, как было с компрометацией Эдлая Стивенсона, либерального губернатора Иллинойса и претендента на президентский пост, о ком Гувер запустил ничем не подтвержденный слух, будто Стивенсон гей.

Либо данные интенсивно накапливались для удобного случая, как это было с интенсивной слежкой за товарками первой леди государства Элеоноры Рузвельт, которая весьма не симпатизировала Гуверу, а тот в ответ набирал компромат, пытаясь уличить ее в лесбийских связях.

Впрочем, по оценкам самого Гувера, полномочий его ведомства в контроле за личной и интимной жизнью граждан было все же маловато. Вот одно из его знаменитых высказываний:

«Должен с сожалением сказать, что мы в ФБР бессильны действовать в случаях орально-генитальных сношений людей, за исключением, правда, тех случаев, когда они каким-то образом начинают мешать международной торговле».

(Продолжение следует)